Мама умела прекрасно вышивать, я даже заикнулась, что её работы можно выставить на продажу. Она посмеялась, сказав, что таким рукоделием никого не удивить, потому что каждая порядочная женщина умела ровно то же, что и она.
- У других не видела, но от твоих работ я в невероятном восхищении, у тебя тонкий вкус, а таким навряд ли обладает каждая первая, - честно высказалась я. Мои слова явно пришлись по сердцу Мэделин: нежные щёки чуть порозовели, и женщина довольно улыбнулась.
Я ещё раз задумчиво посмотрела на вышитые розы на куске шёлковой ткани, которую нам дала Жюльетта и спросила:
- Мама, а ты умеешь рисовать?
- Почему спрашиваешь? - вопрос явно удивил женщину.
- Сможешь нарисовать меня? - допытывалась я.
- Хмм, нужно попробовать, - взор голубых глаз стал оценивающим.
- Рисовать придётся на ткани. Угольком и очень тонко, аккуратно. А потом ты нитями ""раскрасишь"" получившееся изображение.
- Ты имеешь в виду что-то наподобие гобеленов? - уточнила мама, откладывая иглу в сторону.
- Только не какую-то сцену, а именно портрет. А ещё... Мама, я не помню, скажи, пожалуйста, в нашей империи есть цветное стекло?
- Да, но оно жутко дорогое.
- А мастера, это стекло создающие, живут в Ирлэнде?
- Этого я не знаю, в Бирменгеме они точно есть, но, повторюсь, их услуги нам не по карману.
- Это хорошо, что они вообще есть в нашей Империи, а не где-нибудь за морем, - я прикусила нижнюю губу размышляя.
- Дочка, что ты задумала? - Мэделин всё это время не отрываясь следила за выражением моего лица.
- О, мама, дай время, есть мысль, но ей нужно сформироваться во что-то более конкретное, - не стала сразу отвечать я, поскольку сама до конца не была уверена в успехе этой затеи.
- Хорошо, - выдохнула леди, снова сосредотачиваясь на рукоделии.
День за днём я чувствовала себя всё лучше: организм на хорошем питании и свежем воздухе очень быстро шёл на поправку.