И, пожелав доброй ночи, ушла. Я снова постаралась расслабить члены, что удалось с трудом. И прислушалась к ощущениям. Тепло от горячих камней медленно, но верно потекло вверх, согревая наши ноги. Итак, я сделала всё, что могла в подобных экстремальных условиях. Осталось надеяться на лучшее.
Утром стало понятно. Обошлось. У нас с мамой немного болела носоглотка, но жара, ломоты в теле - всего этого не было.
- Мама, ты как? - тревожно вглядываясь в лицо Мэделин, уточнила я первым делом, стоило нам проснуться.
- Да вроде ничего так, - помедлив ответила она, - горло саднит, но вполне терпимо.
Я облегчённо выдохнула:
- И у меня так же. Жара вроде нет.
В отличие от других попутчиков: мужчины слегли в горячке. А вот Гретту и её подругу пробил только насморк. Тоже повезло, и спали они всю ночь у печи, потеснив детей и старушку.
Дороти оказалась очень опытной и умной женщиной, а ещё доброй, как и её невестка, Нита.
Дилижанс с целым колесом подкатил к веранде станции ближе к вечеру. Дорогу знатно развезло и не дождливый, но пасмурный день всё же не способствовал быстрому высыханию тракта.
С утра до ночи мы с графиней полоскали горло и промывали нос настойкой, приготовленной Дороти.
Через четыре дня дилижанс снова тронулся в путь. Немного оклемавшиеся мужчины решили двигаться дальше и заняли свои места в карете.
Через несколько дней мы всё же достигли нужного нам города, где пришлось на пару дней снять комнату в ожидании следующего дилижанса, который повезёт нас дальше, в сторону Ирлэнда. Там же в Нортмунде мы наконец-то расстались со склочными соседками, и, увы, пришлось попрощаться с капитаном Стромом.
- Леди Мэделин, - отведя маму немного в сторонку, сказал он ей на прощание, - я должен сопроводить эту карету до Дэвона.