Рано утром, сразу после завтрака из разогретой вчерашней каши, свежего горячего, только из печи хлеба и душистого взвара, мы снова сели в карету.
С семьёй Магвайр познакомились поближе. Мистер Магвайр, его сноха Берта и её дети: Уитни и Рэбби оказались замечательными людьми. Шэрли большую часть своей жизни работал писарем в скриптории при местной алонской церкви и переписывал книги преимущественно религиозного содержания. Но время неумолимо, как и прогресс человеческой мысли, итогом которой стало появление печатного станка.
– Ездили в Питсборо на свадьбу племянницы, – говорила Берта, – да и проветриться немного. На людей посмотреть, себя показать.
За нехитрой беседой дорога до Алона пролетела почти незаметно.
Я в который раз с восхищением смотрела в распахнутое окно дилижанса на виднеющийся в стороне закат: глубокие сиреневые тона мягко перетекали в ало-оранжевые, день засыпал, уступая место прекрасной ночи.
– Мама, смотри! – выдохнула я, указывая вперёд.
Табун мчался далеко впереди, соревнуясь в скорости с ветром. Это была завораживающая картина.
– А вы к кому едете? – вдруг спросил Шэрли, отвлекая меня от чудесного зрелища. – У нас, кажется, нет никого с фамилией Лерой."
"Скрывать имя человека, к которому мы направляемся, не было смысла, поэтому Мэделин ответила:
– Лорду Эдварду Батлеру.
– Ого! – глаза всей семьи Магвайр широко одновременно распахнулись, даже у маленького Рэбби. – Генерал Батлер – невероятный человек, легендарная личность! Мы все его глубоко уважаем и ценим за всё, что он сделал для нас, жителей не только Алона, но и всей провинции, а именно: защитил, не дал врагам обескровить город и близлежащие поселения.
Мистер Магвайр вскинул к потолку кареты кулак и гордо им потряс.
– Вы едете его навестить? В последние полгода генерала редко было видно в городе, он безвылазно находится у себя в поместье, насколько знаю, полностью посвятив себя коневодству.