— Погреть тебя?… — поднимаю глаза.
Обнимает, отыскивая мои губы…
Уже холодно… но мне не хочется отрываться от неё… Не могу насытиться до сих пор этими губами. Иногда мы целуемся часами, как подростки… просто целуемся… Мне и сейчас хочется… Но моя девочка дрожит.
— Беги, — разворачиваю ее к дому. Прикрыв руками грудь, вышагивает, виляя бедрами.
Для меня…
Красота!
Подхватываю ее простыню. Догоняю у входа в предбанник. Там заманчивый диван… Входим.
— …пялиться на эту шлюшку!
— Надя! — рявкает Лёха.
Наш диван занят.
Укрываю Женю простыней.
— Поехали домой! — продолжает она, игнорируя наше присутствие.
Женя вдыхает поглубже.
— Тихо, — подталкиваю ее в парилку. — Я сам. Иди, грейся.
Вмешиваться в семейные разборки занятие неблагодарное. Но ремень могу одолжить.
Накидываю куртку.
— Лёх, можно тебя на пару слов?
— Нельзя! — разворачивается она.
— Со всем уважением, Надежда… — начинаю терять терпение. — Но я обращался не к Вам.
Показательно перехожу на Вы.
Лёха надевает брюки.
— «Друзья»! — выплевывает она. — Тоже мне… Приличных нет что ли? Крутитесь вокруг этой девки!
— Олег, — качает головой Лёха. — Извини. Дура…
Накидывает куртку. Достает из кармана брелок от машины.
— Передо мной извиняйся! Что ты перед ним извиняешься?! Тоже мне…
— Домой, — вкладывает ей в руку. — Я остаюсь.
— Можешь не возвращаться!
Классика жанра! Ужас…
Выхожу на улицу."
"Наливаю у мангала ему и себе.
Вылетает.
— Олег…
— Выпей, — торможу его я.
— За что? — послушно выдыхает.
— За семейную жизнь, — смеемся.
— Не чокаясь.
Выпиваем.
Выходит Надя.
— Лёша, я сказала, поехали!
Начинаю понимать логику домашнего насилия. Откуда столько терпения у человека? В конце, концов, существует кляп.
— Я же сказал — остаюсь! — рычит на неё.
Вылетают хохочущие Женя с Леной в простынях. И через пару секунд Михей.
Только не второй заход!
Вокруг них такие шальные вихри, что они мгновенно перетягивают все внимание на себя.
Игнорируют развернувшуюся сцену.
— Погоди… тут был где-то… — светят телефонами на стол.
— Последний… — хохочут.
— Моё! — со смехом засовывает Лена какой-то кусочек.
— Отдай!..
Женька впивается ей в губы, та пищит…
— Остаешься!? — пафосно вскрикивает Надя, обвиняюще тыкая пальцем на угорающих звонко чмокающихся девчонок.
— Надюша… — добродушно вступает Михей. — Да ты что? Это ж жёны наши… Веселимся!
— Знаешь, Михаил, я была о тебе другого мнения.