— Возможно, тебе кажется, что ты делаешь услугу Жени, пытаясь в это не вмешиваться. Но ты ошибаешься. Она пытается избегать общения с этим человеком.
И это правда.
— Он может быть опасен для неё.
Нет, я не вру ему и в этом, хотя Женька вряд ли со мной согласится. Она любит играть с большими непредсказуемыми псами. И, бывает, не ловит момент когда игра переходит в схватку. Но я действительно так считаю. Калиновский поехал крышей. Это факт. Он перешел границы разумного в войне за женщину. Чужую женщину. Женщину, сделавшую свой выбор.
— Хорошо. В следующий раз я позвоню.
— Спасибо.
Благо, у Аси каникулы и она уехала с отцом куда-то к родне. Это тревожит Женю, но меня больше успокаивает. Надеюсь разрулить все проблемы до ее возвращения.
Открываю дверь.
— Женечка?
Тишина.
Прохожу дальше. В гостиной нет, на кухне нет.
— Детка?
Заглядываю в ванную.
В наушниках. Какого черта она залезла в ванну?!
Открывает глаза. Стягивает наушники.
— Женя… Тебе нельзя… Выходи немедленно.
— Добрый вечер! Со мной уже все прекрасно. Рана затянулась. Можешь полюбоваться…
Вытягивает вверх из пенной воды свою длинную ногу. Рассматриваю красный рубец. Действительно уже гораздо лучше.
— Завтра я выхожу.
— Нет, ты не выходишь.
— Почему?
Потому, что лицо твоего начальника сильно подправлено альтернативным взглядом на наш тройничек. А ты не дура, Женечка. И ты обещала пооткусывать руки, в том числе и мои. А мне пока некогда разруливать это.
И коль ты еще не заговорила на эту тему, ну и еще по твоим распаренным долгим пребыванием в воде пальчикам, я вижу, что фейс Калиновского ты не лицезрела тоже и его ход был пустым.
— Давно ты здесь?
— Минут сорок… а что?
— Мне кажется уже достаточно. Выходи. Давай, поужинаем вместе.
* * *— И почему я не выхожу завтра? — бровь требовательно изгибается.
— Поработай пока из дома. Какая тебе разница?
Соус слишком острый, губы горят. Запивает холодным молоком. Кто запивает морепродукты молоком?
— Может, вина?
— Не хочу.
— Мне так нужно, Женечка. Потерпи.
— Ты не хочешь мне объяснить почему?
— Нет, не хочу.
— Ясно… Но я не могу больше, Олег! Я больше так не могу! И не хочу!
Телефон. Михаил.
— Извини, детка… Это срочно.
* * *Уснула…
Поцелуй в обнаженное плечо. Мои губы сминает нежность и прохлада ее кожи. Так было всегда. Не хочу менять этого якоря. Накрываю одеялом. Встаю.