Только за то, что сделал, Вадим уже расплатился, когда оказался между жизнью и смертью.
— Знаешь, что нам нужно провернуть прямо сейчас? — внезапно спрашивает Тома, допивая вино. — Поехали прокатимся к тебе.
— Куда?
— В твою квартиру. Одно дело когда там Персидский был и гоголем ходил и совсем другое — когда он на больничной койке. Неизвестно, что там Майя без него вытворит. Так что лучше показаться.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. В крайнем случае посидишь внизу, я поднимусь, покажусь этой мымре. Всё, решено.
Она поднимается с диванчика, хватает сумочку и командует:
— Поехали.
И я согласна с Тамарой. Теперь, когда у меня будет ребёнок, мне нужно подумать о том, чтобы обеспечить его, так что навестить квартиру, которую по полному праву до сих пор считаю своей, будет совсем нелишним.
Пока едем, успеваем обсудить миллион разных вещей. В основном, правда, болтает Тамара, при том, умудряясь переключаться между абсолютно полярными темами. Например, не успеваю справедливо одёрнуть её, когда она начинает разглагольствовать о нашей с Ильёй свадьбе.
— Он пока ничего не знает, Том, я же сказала.
— Я в курсе. Но ведь узнает.
— Да, уже сегодня.
Тяжело вздыхаю, паркуясь в до боли знакомом дворе. В окне гостиной, несмотря на солнечный день, горит свет. И это заставляет сердце пуститься в галоп. Значит, Майя точно дома.
— Я с тобой пойду, — говорю решительно, когда Тамара берётся за ручку дверцы, чтобы выйти из машины.
— Уверена?
— Абсолютно.
Когда поднимаемся на этаж, меня охватывает странное предчувствие — смесь страха и азарта. Права была Тома, решив ехать прямо сейчас в эту квартиру. Вроде бы успокаиваюсь, но адреналин бурлит в крови. Мне бы сейчас дома сидеть, где хорошо и уютно. И главное — спокойно. А то все эти происшествия ничего полезного для малыша не привносят.
Когда вставляю ключ в дверь, понимаю, что замок открыт.
— Так, мать вашу! Что тут вообще происходит?
А мне становится смешно. Приступ нервного веселья понуждает меня неуместно хохотнуть. Докатилась, мать, к сорока годам до того, что мою собственную квартиру пытается обворовать любовница мужа, пока последний едва ли не концы богу отдаёт.