Или нет? Могу же я взять несколько дней на то, чтобы смириться с этой мыслью? Это всё так неожиданно, среди череды тех событий, которые принято называть «чёрной полосой». А ребёнок… Это как яркая радуга, которая способна затмить все мрачные краски.
Меня вызывают в кабинет, и через двадцать минут я сижу напротив врача, ошеломлённая донельзя. Одно дело предполагать и совсем иное — получить прямое тому подтверждение. У меня действительно будет ребёнок.
Пока машинально отвечаю на вопросы, которые задаёт гинеколог, понимаю, что она то ли напряжена, то ли что-то недоговаривает.
— Значит, ребёнок не ваш.
— Настя?
— Да.
— Нет. Рожала её не я.
— И это первая беременность.
— Первая.
Как будто мы не говорили об этом три минуты назад!
— Вы же знаете, что в вашем возрасте первая беременность не так безопасна, как в двадцать-двадцать пять?
— Знаю.
— Риски очень большие. Вам нужно это понимать тоже.
Да что, чёрт побери, она от меня хочет? Что желает услышать?
— Но есть же всякие обследования? Тесты?
— Они не дают стопроцентной гарантии.
— Вы предлагаете аборт?
— Нет. Я просто хочу, чтобы вы понимали всю степень риска.
— Я понимаю. Дайте мне все направления, какие нужно.
Сама удивляюсь той жёсткости, которая неожиданно звучит в моём голосе. Хорошо ещё хоть про аварию не рассказала, иначе бы точно не избежать пространной лекции на тему вреда беременности в сорок лет и попадания в переделки с бывшим мужем. И пока стану сдавать анализы, наверное, стоит присмотреть себе другую клинику, которая займётся мной и малышом.
— Сначала анализы, их много. Потом на УЗИ отправлю. Будем контролировать всё с самого начала, — вздыхает врач, и я окончательно мысленно отправляю её куда подальше с её взглядами на поздние роды. Дело остаётся за малым — всё рассказать Илье. И понять, что именно он думает о том, что скоро снова станет отцом.
— Систер, слушай, ну я прям чуть в штаны вчера не наделала, когда мне Илья позвонил, — сокрушается Тамара, к которой я приезжаю сразу после похода к врачу. Это маленькая пауза, выдох перед тем, как я расскажу всё Илье и услышу свой приговор.
— Ты прям как Илья. Он то же самое сказал, только другими словами.
— Персидский гондон просто. Вот реально, встретила бы, убила.
Тома ставит передо мной чашку чая, из которой тут же жадно делаю глоток.