Болтает без умолку, но я не особо слушаю её — всё, что нужно, разузнал, а это так, дань вежливости.
Мыслями весь в том, во что мы так с размаху вляпались. То, что Вадим на этом не успокоится, — однозначно. Не знаю, правда, во что может вылиться, но заиметь проблем с шефом как-то не хочется от слова «совсем». Ладно, херня. Разберусь. Главное, что Настя довольна, вон как рванула сегодня к Кате, как будто в ней — средоточие всего, что ей нужно. Приревновать, что ли?
Усмехаюсь собственным мыслям, что Самойлова воспринимает на свой счёт.
— А у вас тоже дети есть, Илья Владимирович?
Даже подсаживается ближе, видимо, до этого рассказывала о своей семье, на что я лишь машинально кивал.
— Есть, да. Дочь Настя. Ей пять скоро.
— Ой.
Всплескивает руками, на глазах — за очками в тонкой оправе — появляются слёзы. Надо, пожалуй, завязывать с посиделками и ехать за Настей. А то тут можно вечность сидеть, в этом старом саду и слушать рассказы женщины, которую вижу впервые в жизни.
— Ладно, Лидия Иннокентьевна, мне ехать нужно.
Поднимаюсь из-за стола и иду в сторону металлической калитки. Старушка семенит следом, что-то вещает про то, как здесь хорошо летом или ранней осенью, когда яблоки первые спеют. Договорившись, что непременно привезу Настю, как только у меня получится, уезжаю от Самойловых со странным ощущением на сердце.
Помочь тут явно будет нечем. Внучка Лидии Павловны исчезла пару лет назад, всё это время в полиции Самойловых кормили обещаниями найти девушку практически со дня на день.
Примерно понимал, что именно чувствует эта женщина, с той лишь разницей, что когда близкие уходят навсегда, они забирают с собой надежду. И тебя прибивает сверху непомерным чугунным грузом, который придавливает к земле.
Остановившись на светофоре, набиваю короткое смс Кате: «Выехал за малой. Буду минут через сорок». Ответ приходит почти сразу: «Окей.
Это «мы» долбает по чему-то, что давно скрыто внутри. Глубоко. Так глубоко, что я уже и не подозревал о том, что там что-то живо. И сейчас воздух из лёгких вышибает одним точечным прицельным ударом. Хотя, наверняка Персидская не ставила перед собой такой цели. Да и вообще какой-либо цели не ставила в принципе. Но печёт в грудине, приходится инстинктивно растереть слева, где колотится сердце."
"Неправильно это. Вот так. Всё вот это неправильно.