Они стащили из домашней кладовки кусачки и, пока тренер занимался Дианкой, перекусили трос с поплавками. Мне пришлось оплатить новый разделитель и забрать детей из бассейна.
Конечно, мальчики извинились. Это первое, что они делают после каждой выходки. Но если Данил при этом хотя бы пытается изобразить раскаяние, Давид сохраняет невозмутимый вид.
— Бубочка моя, — увещевает его потом Стефа, — когда просишь у людей прощения, надо хоть глазки в пол опустить. А не смотреть с таким видом, как будто ты хочешь сказать: «Сдохни, крыса!»
Три недели назад, оплатив соседям очередной треснутый стеклопакет, в который Давид попал мячом, я привела сыновей на стадион.
— Им через полгода исполнится пять лет, — упрашивала я тренера, — они же с рождения втроем, а это тоже маленькая команда. Вот увидите, они у меня очень командные!
И теперь я смотрю на своих насупленных детей и недовольного тренера.
— Что случилось, Вадим Степанович? — спрашиваю, все еще теша себя надеждой, что это было сказано сгоряча.
— Я не могу так работать Анастасия Андреевна, — нервно отвечает тренер, — я привык, что мои требования выполняются. Понимаю, что у них у обоих преобладающая нога — левая, но хороший футболист должен владеть обеими ногами. А они не слушают и бьют только левой.
Мальчики шмыгают носами, подтверждая слова тренера. Дианка сочувственно смотрит на братьев.
— Данил, Давид, — говорю с укоризной, все еще надеясь, что удастся уломать Вадима Степановича нас оставить, — разве вы не согласны, что надо одинаково хорошо уметь бить и левой, и правой ногой?
— Нет, — мотает головой Данил, Давид молчит, — нельзя одинаково.
— Это почему же?
— Левую тоже надо тренировать. Она должна еще лучше бить. Так что одинаково — это неправильно.
Тренер раздраженно взмахивает руками.
— Ну вот, и так всю тренировку.
Я смотрю на упрямо сжатые губы своего мальчика, вижу, что они подрагивают, и мне становится его жаль.
— Сынок, — присаживаюсь на корточки, — может, есть смысл чередовать? День правой, день левой?
— Мамочка, — оживляется Давид, — я так и хочу. Но прошлый раз мы всю тренировку били правой, и сегодня я должен бить правой. Моя левая нога может разучиться!
— За один раз не разучится, — пытаюсь его разубедить, но он качает головой.
— Ты не понимаешь, я сегодня попробовал, и уже совсем слабо получается.