Но в нестройных и без того рядах наблюдалась расхлябанность.
После замполита слово взял командир роты.
– Граждане дезертиры, расхитители военного имущества, злостные нарушители воинской дисциплины и прочие неустойчивые элементы… И прочая сволочь!!!.. Вы – штрафники! Вы – штрафная рвота!!! – с пеной у рта заорал он.
Бойцы все, как один, встрепенулись, подтянулись, даже строй выровнялся.
– Ваша задача – разбить и уничтожить врага на вверенном нам участке наступления! Ваша задача – разбить и уничтожить врага, который сидит внутри каждого из вас! Вы – штрафная рвота! И через эту рвоту вы должны очистить себя от всей гнили, которая внутри вас! Завтра вы пойдете в бой! Вас будут убивать, вас будут рвать на части.
Оркестра не было, медь не выдувала «Прощание славянки». Но прощание было. Почти что все бойцы штрафной роты прощались со своими жизнями.
Артем шел в общем строю. На плече винтовка Мосина с несъемным штыком, в подсумке две пятипатронные обоймы. Рядом шел Захар. У него захваченный в бою немецкий автомат. Сказать, что настроение было плохое, значило не сказать ничего. Настроения не было вообще. Это было ужасно – идти в бой в качестве пушечного мяса. Да еще в хлипкой одежонке по лютому морозу. Хорошо, что перед выступлением в поход штрафников покормили.
Чем ближе рота подходила к передовой, тем сильней грохотало. Где-то в окопах сидят солдаты обычных пехотных подразделений и ждут, когда прибудут штрафники. Они прорвут оборону противника, и солдат бросят в прорыв через их трупы… Но ведь в штрафной роте в самом деле собраны не ангелы.
Артем усмехнулся. Если бы можно было повернуть время вспять и он бы смог вернуться к той сцене, когда Хоботов поливал его грязью, пожалуй, он бы снова врезал ему по морде…
Для того чтобы советские войска могли продвигаться дальше на запад, необходимо было окончательно покончить с окруженной армией Паулюса.