Собравшись с силами, я звоню маме, но она в детском саду, у них какая-то внезапная проверка, и заведующая вызвала ее на работу.
– Что случилось, Веточка? – испуганно спрашивает мама.
Она всегда меня чувствует. Интересно, а свою дочь она тоже называла Веточкой?
– Ничего, – отвечаю я, делая вид, что все в порядке.
– Точно?
– Да…
– Буду вечером, дочка, – говорит мама. – У нас важное совещание… Куплю тебе твои любимые клубничные пирожные.
Я сбрасываю звонок и плачу. Я не ее дочка. Должно быть, просто замена.
"Я снова плачу – на этот раз слез мало, они крохотные и соленые, скатываются по щекам прямо на искусанные в кровь губы. Раньше я думала, что на всем свете у меня есть только мама. Неужели я ошибалась? Вдруг она действительно не любит меня?
Мне страшно, как потерянному на рынке ребенку. Мне хочется, чтобы меня защитили, обняли, сказали, что все будет хорошо.
– Что надо?
– С твоей мамой все в порядке? – спрашиваю я со страхом.
– Какая тебе разница? – От его тона мурашки по коже.
– Я волнуюсь.
Матвей хрипло смеется. Я чувствую наполняющую его ярость. Северное море бушует, крошит скалы в щепку.
– Хватит ломать комедию, маленькая тварь. Не звони и не появляйся мне на глаза, если не хочешь, чтобы я свернул твою тонкую очаровательную шейку.
– Матвей! – кричу я, напуганная его внезапной переменой. – Что случилось?!
Я чувствую его ненависть на расстоянии. Она пронзает меня сотней крошечных стрел.
– Я все знаю. Габриэль все рассказал.
Эти слова звучат как приговор.
Я чувствовала. Чувствовала, что он расскажет, этот демон в обличье человека. Боже. Я падаю на пол ноги просто подкашиваются. Да и телефон держать становится ужасно тяжело. Меня накрывает слабость черным тягучим облаком.
– Нет, нет, – шепчу я бессильно. – Зачем он все рассказал… Зачем…
– Еще и показал, – усмехается Матвей. Его ненависть столь ощущаема, что я начинаю задыхаться. Я ненавижу тебя. Это так отвратительно. Надеюсь, ты до конца своей ничтожной жизни будешь помнить о том, что сделала. Убийца.
Слова не ранят, они уничтожают. Я чувствую, как моя душа разваливается на куски.