В большинстве своем это были старенькие машины с облупленной краской. Новеньких, таких как нам предлагал продавец, фактически не наблюдалось.
И вот тут я поняла, что это своего рода метка для местных банд: «пришлый дурачок — можно грабить».
Мне стало неуютно.
Что же это за планета такая, где каждый норовит тебя обмануть, обворовать, а то и хуже — просто убить.
Это так отличалось от того, чему меня учили родители. Все мы братья — отдай последнюю рубашку нуждающемуся незнакомцу и будет тебе счастье.
Не удержавшись, я скептически хмыкнула.
Детство — наверное, самая старая и болезненная из них.
Ещё девочкой я не понимала, почему всё моё раздают, а я не получаю в ответ ничего. Вот теперь видела ответ. Прямо передо мной разворачивалась истинная суть этой жизни. Никто никому не брат и не друг. И если уж нашла «своих», то держись за них крепче и никогда не выпуская их из виду.
— Ты такая задумчивая, Луиза, — услышав шепот Шу прямо над самым ушком, вздрогнула и отшатнулась.
Гурсан проворно поймал меня в свои объятия и прижал к широкой влажной обнаженной груди. Опустив взгляд, я отметила какой контраст между его серой и моей смуглой кожей. Не удержавшись, провела рукой по его гладким мышцам. И заметила, что на мужчине красуется лишь одно полотенце, кое-как болтающееся на его бедрах.
Смутилась и отвела взгляд, снова уставившись на улицу.
— Так что за мысли в твоей голове, моя прелестная мисс Вонг, — Шу нежно провел губами по моему виску.
Быть может, нужно было его оттолкнуть, но я лишь прижалась к мужчине теснее и зачем-то призналась:
— Родителей вспомнила. Вдруг поняла, в какой лжи они жили.
— И в чем же это выражалось, — притянув меня ещё ближе, Шу поставил подбородок на мою макушку и распахнул оконную раму шире.
— Они были волонтеры, — негромко ответила, вглядываясь в словно парящий горизонт. — Даже не так. «Люди мира» — так называлась организация, в которую они входили.
— Расскажи, — твердая ладонь успокаивающе прошлась по моему плечу. — Я всё пойму, Луиза, и никогда не стану осуждать.
— Говорить особенно нечего, — я пожала плечами, воспоминания сами рвались наружу. — Мы жили в хорошем доме на Земле.