— Я уже и в медкапсулу тебя таскал. Испугался дико, когда стал будить, а ты не реагируешь.
— Ты паникер, — промычала, не выпуская подушку из рук. — Просто организм, наконец-то, сдался. Я же сначала на той станции в рабстве почти не спала, потом не могла расслабиться, когда ты в постель рядом ложился, а дальше наш отель взрывали... Всё не до сна...
— Ясно, — он странно выдохнул и коснулся губами моего виска. — Не пугай меня так больше. Умоляю. Я думал, что сойду с ума. Это невыносимо ощущать беспомощность. Я уже говорил тебе сегодня, но повторюсь — безумно люблю тебя, Луиза.
"Мне вдруг показалось, что он не со мной разговаривает, а себя успокаивает. В его тихом голосе прорывались едва прикрытый страх и растерянность.
— Со мной всё хорошо, Шу, — наконец разомкнув веки, я повернула голову и взглянула на него. — Разве может со мной произойти хоть что-нибудь, когда ты рядом?
Вскинув руки, я обняла его за шею и, потянув на себя, нежно поцеловала.
— Я испугался, Луиза, — тихо признался он. — Мне вдруг стало жутко страшно от мысли, что ты исчезнешь. Что я снова останусь один. Я боюсь этого более всего — одиночества. Это страшно сидеть в пустом доме и не слышать ни звука. Страшно возвращаться в него, открывать дверь и понимать, что тебя никто не ждет. Никому ты не нужен. Никто не обнимет. Этот холод одиночества проникает под кожу и остужает душу. Он отнимает само желание жить. Всё становится таким серым и ненужным. Не пугай меня так больше, Луиза, умоляю тебя.
Обняв его крепче, прижала к себе и погладила по голове, пропуская густые светлые волосы через пальцы. Такой суровый и сильный снаружи и ранимый внутри мужчина.
— Я всегда буду с тобой, Шу — шепнула, улыбнувшись. — До последнего своего вздоха. Ты никогда не останешься больше один. Я люблю тебя.
— Как же долго я ждал этих слов, — он сжал меня словно в тиски, пряча лицо на моей груди. — Как же долго я тебя ждал.