— Да что ты за душнило!
— Я тот, кто рос без мамы! А вот если бы она у меня была — я бы никогда не позволил ей больной вставать к плите.
Вот понимала, что дети, что ссорятся. И что рано в таком возрасте с супами у плиты стоять, но слова Марка казались такими приятными. Что-то дрогнуло в душе и разлилось теплом по сердцу.
— Марк, ты как-то не так обрисовываешь себе болезни мам! Представь себе, насморк не приковывает к постели. А если бы мама поймала меня у горячей плиты, да ещё и с ножом — ох, и выслушала бы я от нее.
— Ну почему? — вмешался в их спор Шу. — Марк прекрасно справляется с пищевиком. И Оюта права, сынок, в семье детей любят и балуют их. Никто не готовит в девять. Но ты молодец... Правда, молодец!
— Ага, — Оюта схватила с тарелки очередной кусочек мяса, — буду рада, если ты ещё и дома уборку наводить будешь и мусор вытаскивать.
— И наведу! — пробухтел Марк, явно обидевшись.
Я понимала — он приютский пацаненок.
Поймав взгляд дочери, я прищурилась, давая ей понять, что очень недовольна её поведением. Разбалована она у меня, ох разбалована.
— Ты Марку спасибо скажи, что личинок от тебя отбивал и в обиду не давал, — прохрипела, надрывая и без того воспаленное горло.
Она виновато поджала губы.
— Луиза, я прошу — помолчи пока. У гурсан не принято заводить в доме роботизированную технику. У нас всё по старинке: швабра — тряпка — таз — пол. И ещё ни один ребенок не переломился оттого, что отцу и матери помог. И не ворчите так друг на друга — вы оба молодцы большие. Марк сейчас поджарит мясо, а Оюта очистит отсек для готовки. Там ничего сложного. А маму не нервируйте.
Он не договорил — на экране загорелся сигнал. С нами пытались связаться.
Потянувшись, Шу активировал его. На нас снова смотрела уже знакомая троица.
— Мы тут чуть поторопились слегка, ШуЭхор, — затараторил ми Сол. — Я нашел более короткие траектории для прыжков. В общем, встречай нас. Через пять минут стыкуемся с вами. Капсула у нас наготове.
Это оказалось настолько неожиданным, что я приподнялась на локтях и взглянула на часы.