Наверняка делал это не в первый раз. Как четко все продумал: вколол наркотик, разложил Яну в провокационную позу, раскидал гребаные презервативы. Он даже побеспокоился о ДНК!
Давид помнил то свое состояние, когда увидел голую Яну распластанной на брачном ложе.
Чуть кукушкой не поехал…
Главное, ведь просил у Яны тогда объяснений, нет бы ей начать отнекиваться, хоть попытаться убедить мужа в своей невиновности. Вместо этого молчала в тряпочку, смотрела на него как заторможенная и ресницами хлопала…"
"«Потому что все еще находилась под действием наркотиков!» – вдруг дошло до Давида со всей ясностью.
Надо было отправить ее на экспертизу! Проверить, есть ли что в крови и был ли вообще секс. Пихнуть в вагину палец – это не то же самое, что отыметь. Эксперты могли с легкостью подтвердить, что полового акта не было. Но вместо всего этого Давид взял и выкинул ничего не соображающую девчонку голой из номера.
Ох, как он силен… задним умом.
Где были его мозги, когда он это делал? Вышли погулять? Не иначе.
Как будто этого мало, тут же развелся с ней, кинул на произвол судьбы, как будто Яна не любимая женщина, а какой-нибудь мусор.
Пусть все доказательства указывали на ее вину, Давид должен был почувствовать, что она не виновата. Сердцем почувствовать! Душой! Есть же у него душа… И сердце есть.
Надо было все досконально проверить, прежде чем спускать в унитаз свою личную жизнь. В том, что случилось с Яной и их браком, он виноват не меньше, чем Филлинг и Китанян.
Они сделали, а он позволил сделать.
Да, в прошлом Давиду попадалось множество нечистоплотных в моральном плане женщин. Он вообще в любовных делах невезучий, тварей в его постели перебывала масса. Но ни одна из них не ранила его так, как Яна, потому что именно к ней он прикипел больше, чем к любой другой.
Давид полюбил Яну с первого взгляда. За ее красоту, чистоту, бескорыстие, ум.
Она другая…
И она ему не изменяла…
От осознания последнего хотелось петь, плясать. На сердце ощущалась такая легкость, что казалось – он сейчас взлетит.
Давиду очень хотелось к Яне, вот только он не знал, с какими глазами будет к ней подходить. Надо извиниться, но где найти подходящие слова? Что если не примет его?
Впрочем, она его жена. Она должна его простить и понять.
Причем срочно, потому что он не собирался быть вдали от нее ни единого дня.
Давид глянул на часы – полтретьего ночи. Поздновато для серьезных разговоров.
Или… самое время?
Давид постарался задавить все сомнения в зародыше.