Единственно, что вызывало легкую улыбку, – это заявление о том, что в СССР не притесняют негров.
– И х у вас просто нет, – съехидничала одна из журналисток.
Но Людочке не зря разрешали давать интервью от лица всей команды. Живой ум моментально подсказал девушке ответ:
– Верно, но Советский Союз громадная многонациональная семья, где в любви и дружбе живут казахи, башкиры, узбеки, калмыки, грузины и евреи.
Американцам крыть было нечем, и Людочка вернулась на Родину настоящей национальной героиней. Команду везли по улице Горького в открытых автомобилях, восторженные болельщики кидали букеты, с неба сыпались листовки, и Людочкина голова сладко-сладко кружилась от восторга.
Потом началась война. Милочка была комсомолкой и патриоткой, поэтому отправилась медсестрой на фронт. Но судьба хранила девушку, ее ни разу не ранило, даже не поцарапало. Более того, именно в те страшные годы Люда нашла любовь – молодого красавца-майора Михаила Дмитриевича Иванова.
И 9 мая она встретила в Берлине, мужней женой, генеральшей.
В начале 50-х они вернулись из Германии в Москву. Иван Дмитриевич получил квартиру, Людмила Сергеевна роскошно обставила апартаменты и забила шкафы привезенным из Берлина хрусталем и серебром.
Началась счастливая жизнь, сплошной праздник: гости, приемы, театры, концерты. Шились платья, покупались шубы и драгоценности. Спорт Людочка давным-давно забросила, кинулась в домашнее хозяйство. Гигантские апартаменты убирала домработница, но готовила генеральша сама. Ах, какие пирожки и кулебяки она пекла, какие варила борщи, как запекала телятину и свинину… Голода в этой семье не знали никогда.
В конце 50-х Людмила Сергеевна спохватилась. Возраст стремительно подкатывал к сорока, а детей в семье не было. Сначала война, потом светская жизнь, не хотелось портить фигуру, возиться с бутылочками и пеленками… Но красавица понимала: все, поезд уходит, скоро мелькнет красными огнями хвостовой вагон!
Так же рьяно, как в гимнастику, а потом в домашнее хозяйство, дама кинулась в деторождение.
Счастье просто переливалось через край, и длилось оно не один год.