Еще пару лет Клюкин перебивался в разных конторах, потом обработанные алкоголем мозги перестали слушаться хозяина, и пришлось шагать по социальной лестнице вниз – носильщик на вокзале, заправщик на бензоколонке, грузчик, стеклопротирщик… Нигде больше трех месяцев Ванька не задерживался… Раисе пришлось самой выйти на работу. Потом Клюкин принялся пропивать нажитое рачительной матушкой добро…
– Откуда знаешь? – удивилась я.
Зоя загадочно улыбнулась.
– Поверь, что все правда.
– А почему ты так уверена в этом?
Лазарева пожала плечами:
– Думаю, у нее кишка тонка. Человека на тот свет отправить не так легко. Вернее, решиться на такое трудно. И потом, ну не глупо ли травить ненавистного супруга на глазах большого количества народа, да еще в доме Харитонова! Намного проще втихую, в собственной квартире, да никто и разбираться не станет: подумаешь, алкоголик до смерти упился!
Зоя замолчала.
– Однако, – завела я, – кто-то подсыпал Ваньке…
– А если не Ваньке? – хитро прищурилась Зоя.
– Как это?
– Да так, – загадочно пробормотала хозяйка и поинтересовалась: – Ты деньги любишь?
Я слегка растерялась от подобного вопроса.
– Уж не знаю, как насчет любви, они мне просто нужны…
– Вот-вот, – удовлетворенно закивала Зоя, – а как нужны, очень?
– Ну, вообще-то, нам вполне хватает…
– Насколько знаю, – процедила Лазарева, окидывая меня с ног до головы оценивающим взглядом, – ты нигде не работаешь.
– Правильно."
"– А собственного капитала у тебя нет. Деньги Макмайера принадлежат Наташе, Аркадию и Маше. Только тратишь чужое, можно сказать, живешь из милости, за их счет.
Сказать, что я удивилась, – это не сказать ничего.
– Вдруг они с тобой поругаются, – спокойно продолжала Зоя, – ну, обозлятся на что-нибудь и перекроют деньгопровод, что делать станешь?
Я скривилась:
– Такое вряд ли произойдет…
– А все же!
– Пойду вновь на службу, языком владею в совершенстве, без куска хлеба с маслом не останусь…
– Не понравится небось опять по утрам в метро толкаться…
Я пожала плечами:
– Жизнь полосатая.