Семен открыл глаза.
– Встань, – тихонько попросила девушка. Я постель сменю... Кровь у меня, – с тихой радостью сказала она.
Сегодня она рассталась с девственностью, и он должен об этом знать. Кажется, это называется саморекламой.
Семен поднялся, подождал, пока она сменит простыню, потом бухнулся на постель и закрыл глаза.
– Ты слышал, кровь у меня?
– Угу.
– Ты сделал меня женщиной.
– Угу.
– Теперь я твоя женщина.
– Угу.
– Можешь ухать, как филин, мне так нравится.
– Угу.
– Мне все в тебе нравится..
– Угу.
– Ты же не отдашь меня Кузову?
– Ты же не вещь, чтобы тебя отдавать.
– Да, конечно, я не вещь. Я женщина. И хочу, чтобы меня любили. Хочу, чтобы ты меня любил...
– Прямо сейчас? Не получится. Домкрат сдох, масло в нем закончилось. Давай подождем, пока подвезут.
– Я не о том. Я хочу, чтобы ты меня всегда любил.
– Я тебя люблю. Как друга.
– Я тебе больше не друг. Я твоя женщина.
– А моя женщина не может быть мне другом?
– Она больше, чем друг.
– Да? Мне надо это осмыслить. Подожди, ничего пока не говори...
И снова Семен стал проваливаться в сон, но Джема попыталась вытянуть его на разговор. И это у нее получилось. Потому что в ее устах прозвучало имя «Наташа».
– Я знаю, она тебе очень нравилась. Но это же в прошлом?
– Что в прошлом?
– Вот именно, что. Наташа твоя в прошлом?
– Ну, если ты считаешь, что она моя...
– Она не твоя... Если бы она была твоя, ты бы за нее дрался. А ты не дерешься. И не пытаешься отбить ее у Алекса.
– Думаешь, надо отбить?
– Не надо!.. Забудь о ней! – чуть ли не потребовала Джема.
– А ты думаешь, я не забыл?
– Думаю, забыл. Ты же не встречаешься с ней?
– А вдруг?
– Только попробуй!"
"Семен пожал плечами. Наташа ему очень нравится, но при этом он действительно не ищет с ней встречи. А ведь Алекс не стена, его подвинуть можно. А Семен и вправду не пытается отбить у него Наташу.
Пацаны говорят, что у него твердый характер.