Я видел, как камердинер выходил из коттеджа «Плющ». Могу лишь вообразить, как осторожно вы разыграли эту партию, как обменивались ударами, уклоняясь от прямых ответов. Ни один не был уверен в исходе этого поединка, оба считали, что вторая половинка находится у противника.
Ширли грустно улыбнулась:
– Да уж. Разыграли целое представление. Умудрились ни разу не произнести вслух слово «завещание».
– Мне страшно хотелось поговорить с тобой начистоту. И как только Коллинз ушел из коттеджа, появился я. Возможно, ты помнишь, что я тогда говорил.
Я пришел за информацией, которую уже получил. Я убедился в том, что ты была в Южной Африке. Плед из шкур королевского шакала и болтовня твоего брата помогли мне сделать этот вывод. Еще не доказательство, конечно, но было с чего начать. Следующий ход в этой партии сделал Фонтейн. Позвонил и попросил меня о встрече. И на протяжении всей беседы украдкой наблюдал за моей реакцией. Он нервничал, как и большинство людей в подобном положении. Фонтейн хотел сбить меня со следа.
Сочинил вместе с Коллинзом совершенно неправдоподобную историю о том, откуда вдруг у Доусона оказались большие деньги. Определенную пользу она принесла, я поручил расследовать это обстоятельство инспектору. Он обрадовался, наконец-то ему было чем заняться. Я находился в особняке, когда случилось крайне неприятное происшествие. Марк Фонтейн, находясь под воздействием алкоголя, заявился в особняк, одержимый совершенно безумной идеей – заставить Коллинза отдать свою часть завещания под угрозой пистолета.
Камердинер попал в весьма щекотливое положение.
– Но тогда, ради всего святого, объясни, почему он так настойчиво просил Бэзила отпустить паренька? – спросил Кокрейн.
– Да, вот именно, почему? Дело в том, что Фонтейн, не знавший Марка в лицо, твердо вознамерился вызвать полицию. И Коллинзу пришлось намекнуть, кто он такой, этот незваный гость. Если помните, он сказал следующее: «Молодой джентльмен из коттеджа “Плющ”». И Фонтейн сразу все понял. Этот инцидент лишний раз подтвердил мою версию о том, что он действительно получил письмо из детективного агентства.
Во всяком случае, она прекрасно сюда вписывалась. Но дурацкое поведение Марка могло привести к нешуточным осложнениям. Не могу сказать, что я всерьез опасался, будто Фонтейн попытается его устранить; мне казалось, он не из тех людей, кто способен легко совершить убийство. Однако такая возможность все же существовала, и игнорировать ее было нельзя.
