И вот я приставил к Марку человека, чтобы тот повсюду следовал за ним по пятам и не скрывал этого. Понадеялся, что сам факт, что парнишка теперь под наблюдением, остановит Фонтейна. Тот, конечно, был не в восторге, но отпугнуть его оказалось не так-то просто, как я думал. Я, между прочим, специально нанес визит в Нортон – дал Бэзилу понять, что к Марку приставлен человек, а заодно убедился, что Питерсон благополучно обосновался у него в качестве дворецкого. Тем же вечером я получил ответ на телеграмму в Йоханнесбург.
– Продолжай, – коротко бросила она.
"– Марк упал в реку вовсе не потому, что был пьян. Да, он напился, очень сильно напился, но в реку его столкнули. А вот захлебнулся он потому, что был очень пьян. Убийство оказалось столь тщательно спланировано, что я сомневался, смогу ли доказать причастность Фонтейна. Ведь пагубные привычки Марка уже стали притчей во языцех в Верхнем Неттлфолде; а кое-кто из завсегдатаев паба удивлялся, как это он раньше не свалился в реку, возвращаясь домой пьяным в стельку.
Сержант кашлянул:
– Наверное, будете писать докладную, да, сэр?
– Буду, сержант, только прошу, не перебивайте. Затем Фонтейн распространяет слух о том, что едет в Лондон. Он действительно выезжал в тот день из дома, но только не в Лондон. И если б ему не повезло, если б не удалось совершить задуманное, не сомневаюсь, он бы повторил этот маневр на следующий день. Но удача сопутствовала ему. Все вышло так, как он рассчитывал.