Во всех неприятностях этого ужасного конца недели, от приезда Дайны до разношерстного сборища, которое через полчаса усядется за обеденный стол, повинна Фэй. Не будь она дурой, небось догадалась бы послать телеграммы с извинениями Дайне и Гесту. И не приглашала бы приходского священника с женой к обеду, да еще на этот вечер.
Фэй мямлила, что приглашение послано неделей раньше, но супруг был глух к ее оправданиям, и у бедной женщины щемило сердце при мысли, что он терпеть ее не может."
"Нет. Неприязни к ней сэр Артур не питал, даже любил ее, правда, как-то высокомерно любил, снисходя; к несчастью, она растеряла все свое очарование и превратилась из застенчивой, восторженной девушки, на которой он женился, в робкую, раздражающе чопорную женщину, которая с нервозной неловкостью пыталась умиротворять его на каждом шагу и которой невозможно было не грубить.
Раздражал его и приезд племянника. К Френсису сэр Артур питал искреннее расположение; Френсис, как и подобает всем приличным молодым людям, служил в армии, был у командира полка на хорошем счету. Умел одеваться, выглядел стоящим офицером, увлекался псовой охотой и недурно стрелял.
Френсис приехал без приглашения, и винить Фэй за визит племянника было нельзя. Но сэра Артура это все равно раздражало. Он спросил, почему она, черт возьми, не пользуется косметикой, как другие женщины, а выглядит словно бледная поганка.
Если бы Джеффри, Френсис и Дайна прикатили в другое время, он бы так не злился. Надо же – готовился к визиту Холлидеев, и теперь все пошло насмарку! Против присутствия Геста он ничего не имел. Пусть сидит себе и восторгается Фэй сколько влезет; она слишком порядочна, чтобы позволить себе лишнее; к тому же знает, что такого материального благополучия ей больше никто не обеспечит. Гест развлекал бы Фэй, а он тем временем вел бы свою игру с Камиллой.