Досадно, что явилась эта гнусная танцовщица из кабаре, испортила ему настроение. Надо будет вести тонкую игру, подбадривать генерала, слушать его ужасные рассказы об Индии, всякий раз начинающиеся «Когда я был в Пешаваре», или в «Веллингтоне», или еще в какой-то дыре и неизменно заканчивающиеся громовым хохотом. Придется дать ему возможность немного поласкать себя. Неприятно целоваться с мужчинами, у которых усы щеточкой, но тут уж ничего не попишешь, да еще в такое время, когда половина мужчин, стоит с ними познакомиться, через полчаса лезут целоваться; волей-неволей всякая привередливость быстро проходит.
Все будет прекрасно, только бы не мешал Бэзил.
Внизу, в длинной обшитой белыми панелями гостиной, приученная к пунктуальности Фэй ждала остальных с двадцати минут восьмого. Вид у нее был усталый, но в цветастом платье с туманными разводами, в тон обивке кресел, выглядела она миловидно. Стивен Гест вошел в гостиную следом за ней. Она тоскливо улыбнулась – от этой улыбки у него защемило сердце – и стала поправлять ему сбившийся набок галстук-бабочку.
– Дорогой Стивен, – с заботливой нежностью сказала она, – купи себе обычный галстук.
Фэй стояла вплотную к нему, ласково глядя снизу вверх своими голубыми глазами, и Стивен не сдержался. Внезапно обнял ее и крепко прижал к себе.
– Фэй, ты должна решиться. Так продолжаться не может. Пойми, я ведь не из железа.
Голос его звучал глухо, хрипло, губы искали ее губ.
– Стивен, пожалуйста, не надо, – еле слышно говорила она. – Пожалуйста! Артур… слуги.