Он словно улавливает присутствие недодемонов заранее, замечает их движение, чувствует опасность ещё до того, как она становится очевидной.
Не обученный, не развивший дар, но всё же потенциально одарённый.
Я решаю уточнить маршрут:
– Где концентрация этих тварей больше всего?
– А тебе зачем?
– Там и остров Буянник должен быть.
Рыбак смотрит на меня с новым интересом, ставит кружку на стол, лениво проводит пальцем по столешнице, будто рисует невидимую карту.
– Ого, ну ты и голова, боец! – он восхищенно цокает языком.
Он понижает голос, наклоняется ближе, словно боится, что кто-то подслушает:
– Но сейчас их меньше стало. Видимо, главный Демон что-то затевает.
А вот это уже интересно. Осталось только решить, на чём туда добираться. Можно взять катер у Кутузова, можно попробовать долететь на вертушке. Хотя… Я раздумываю секунду и без лишних предисловий бросаю:
– Серафим, я готов купить у тебя одну из твоих бесшумных лодок.
Рыбак, уже потянувшийся за кружкой, замирает, приподнимает бровь. В глазах искреннее удивление, будто я только что предложил выменять лодку на ведро свежего окуня.
– А деньги откуда?
Я усмехаюсь, лениво потягиваюсь на скамейке, вытягивая ноги:
– Из фонда родов Вещих-Филиновых, конечно.
Серафим почёсывает подбородок, явно что-то прикидывает. Лодка у него не из дешёвых, видимо. Но неожиданно кивает сам себе, чуть прищуривается и спокойно бросает:
– Берите так.
Я поднимаю бровь. Вот это уже интересно.
– Почему?
Рыбак смотрит мне прямо в глаза, серьёзно, без всякой бравады:
– Боец, а боец? А вы же хотите убить Демона?
– Именно, – киваю.
Вдруг он хлопает ладонью по столу так, что пиво в кружках подпрыгивает, а кто-то за соседним столиком подозрительно косятся в нашу сторону.
– Значит, благое дело делаете! А я помогу, как смогу. Отдам лодку, например!
Я внимательно смотрю на него, оценивающе:
– Уверен? Если я убью Демона, вечной путины не станет.
Рыбак фыркает, отмахивается, чуть ли не машет рукой:
– Да к чёрту путину! Лишь бы эти сволочи перестали людей жрать.
Он на секунду задумывается, потом кивает сам себе, будто только что что-то окончательно решил.
– Если Буянник вернётся к людям, и на Буяне поставят нормальную власть – не такую, как этот Буревестник, а нормальную, – тогда и мне лучше будет, и острову.