Иллюзии могут не только запутывать, но и скрывать стратегически важные объекты.
На миг я замираю, позволяя себе сосредоточиться на энергопотоках, уходящих от вышек. Их движение и структура достаточно сложны, чтобы скрыть нечто действительно значимое.
– Позже разберёмся с этими вышками и выясним, зачем всё это шоу. Пока никому ни слова.
– Да понятно, – отзывается Светка, её взгляд всё ещё настороженно скользит по горизонту.
Самолёт плавно снижает высоту и мягко касается земли. Шасси стукаются о взлетно-посадочную полосу аэропорта Буянграда.
Сойдя с трапа, я сразу замечаю делегацию встречающих. Во главе процессии идёт Ярослав Герасимович Буревестник, наследник князя Буяна.
Я узнаю его сразу. Ну ещё бы, видел его фото: высокий, представительный, с тем особенным выражением лица, которое обычно бывает у людей, твёрдо уверенных, что весь мир вращается вокруг них.
Он подходит ближе, раскрыв руки в преувеличенно гостеприимном жесте, и, чуть приподняв уголки губ, произносит:
– Какая честь, Данила Степанович и Светлана Дмитриевна! Мы так долго ждали вашего прибытия!
– И вам здравствуйте, Ярослав Герасимович, – отвечаю, вежливо кивая.
"За его спиной стоят девушки в национальных нарядах острова Буян. Соболиные шубки с аккуратными меховыми подтонами выглядят так, словно сошли прямо с иллюстраций к старинным сказкам. Княжич делает лёгкий жест рукой, и одна из девушек с улыбкой выходит вперёд. На её подносе – аккуратно нарезанные кусочки вяленого мяса.
– Не побрезгуйте, граф! Наша буяновская оленина! – заявляет Ярослав с довольным видом.
Делаю шаг вперёд, беру небольшой кусочек и пробую. Оленина… ну, скажем так, на любителя. Вкус терпкий, даже резкий, но есть можно. Светка, правда, держится идеально – следует моему примеру с таким невозмутимым видом, будто дегустирует гастрономический шедевр.
– Какие у вас примечательные воздушные судна, Ярослав Герасимович – говорю я, кивая в сторону иллюзий дирижаблей, которые медленно плывут по небу, словно киты в воздушном океане.
Фраза случайная, на первый взгляд, но Ярослав вдруг цепляется за неё. Его глаза чуть прищуриваются, а взгляд становится цепким, изучающим. Похоже, он пытается понять, не заметил ли я их фальшивки.
Секунда напряжённой паузы – и он натягивает улыбку. Его голос звучит нарочито небрежно, почти расслабленно:
– Да, это отец придумал, Данила Степанович. Он любит удивлять.