Уже стоя рядом с Лассе на борту «Огонька», я держала в руках зоолингво, смотрела на плывущего рядом дельфина и грустила, надолго прощаясь с другом.
- Буду скучать... - раздалось в наушнике.
- Я тоже, Тони. Я тоже.
Еще какое-то время мы молчали, пока не показался быстро приближающийся берег.
- Я скоро приеду и тут же прилечу сюда, мы снова с тобой поплаваем.
- Поплаваем... - согласился дельфин.
- Я очень скоро вернусь домой, - пообещала я.
- Ты только туда летишь... - раздалось вдруг в наушнике, а потом Тони резко развернулся и исчез, махнув на прощание хвостом.
Его последним словам я не придала большого значения, списав это на странность перевода зоолингво. Все-таки прибор экспериментальный. Прощай Тони! Прощай, мой отважный дельфиненок. Береги себя. А я... Я постараюсь сберечь себя.
Глава 7
Солнце, освещая последними лучиками спокойное море, уже почти скрылось за линией горизонта, а я все сидела на берегу и высматривала знакомый плавник.
- Не замерзла? Ветер прохладный, - накинула мне на плечи кофточку, подошедшая бабушка, - пойдем в дом, завтра вставать рано.
- Иду, ба, - на автомате откликнулась я, а потом подняла голову и внимательно посмотрела на свою прапрабабушку Пелагею Джоновну Вельскую.
Если про мужей бабушки и прабабушки я знала, то личная жизнь моей горячо любимой ба, оставалась для меня тайной, скрытой за семью печатями. Не только для меня, никто из родственников не знал.
- Что ты так смотришь на меня, Аленька? – улыбнулась мне бабушка, той теплой и нежной улыбкой, которую я помнила и любила с детства, - хочешь запомнить перед долгой разлукой?
- Я люблю тебя, ба, - не смогла не улыбнуться ей в ответ.
- И я тебя, моя девочка. Больше, чем ты можешь себе представить, - она присела рядышком и долго вглядывалась в мое лицо, а потом спросила, - ничего рассказать мне не хочешь?
Я хотела.