После того, как вернулся Морис со своим сыном и ещё двумя мужиками, дело пошло веселее. Во всяком случае, они точно знали предназначение той или иной запчасти. Правда, в моём понимании, учителя из них были так себе:
- Тут шибче крути её, подлюку! Она ж давно стоит, может, пипочка какая и подржавела!
Судя по всему, «подржавело» не менее половины всех возможных «пипочек», поскольку возились мы очень долго. Наконец, и это предприятие подошло к концу, и мы медленно тронулись в обратный путь. Мориса, прежде чем уехать, заверили, что ждём его сына не позже, чем через пару дней.
Одним словом, обратная дорога была весьма непростой – телеги были тяжело гружёными, в каждую телегу было запряжено по два тяжеловоза, и мы передвигались медленно. Несколько металлических деталей волочилось за телегами по земле. Нужно ли мне говорить о том, что качество сельских дорог оставляло ожидать лучшего?
Несколько дней тому назад прошёл дождик.
Два раза мы застревали в совсем небольших ямах, да так, что вытаскивали всем скопом. Потом, те металлические длинные палки с полостями в них, которые волоклись следом, застряли в каком-то кустарнике, в результате чего Хьюго, которому досталась честь быть палкоперевозчиком, едва не вылетел из седла, что не могло не сказаться на его и так невесёлом характере.
Про меня и говорить нечего – лохматая, грязная, с промокшим подолом, да ещё и голодная – я ожидала только одного – возвращения в свой дом.
Один только Эдмунд был настроен позитивно. Во всяком случае, он равнодушно пожимал плечами, утирал брызги грязи со своего лица, и сообщал:
- Приедем, куда денемся?
Я, конечно, не оспаривала это жизнеутверждающее заявление, но… моё сердце забилось быстрее, когда я увидела крышу своего дома, а потом и старый сад, на деревьях которого опадали последние осенние листья, чужую тяжёлую дорожную карету возле подъездной дорожки…
Я привстала в стременах, думая, что мне почудилось.
- Неужели, жених и правда, поспешил? – прошептала я, и сердце моё сжалось при мыслях о нём.
Нет, я, безусловно, всё понимала.