- А ты кто? – кивнул мне старый пень, чем вызвал во мне волну гнева.
- Я – Елена Деймор, леди Нейтон, хозяйка этого дома! – отчеканила я.
- Ну, хм… сочувствую… - хмыкнул дедуся и повторил более миролюбиво:
- Ну, раз так, и от Кейт не добьёшься ничего путного, скажи хотя бы ты, где Ричард? В моём возрасте совершать столь длительные путешествия крайне утомительно! Но мне пришлось это сделать! Поверь мне, милочка, я смогу с большей пользой проводить время, нежели трястись по ужасным дорогам и отправляться в эту дыру!
Я подавила в себе раздражение и постаралась придать себе вид вежливой заинтересованности, хотя руки непроизвольно сжимались в кулаки.
- Ну, что же… Елена Деймор, если ты меня пригласила быть твоим гостем, изволь распорядиться о том, чтобы мне устроили комнату на первом этаже. Мне тяжело подниматься наверх. Года – это вам не шутка! Не сегодня-завтра я умру!
«Ага, хрен дождёшься! И что-то не припоминаю, будто сказала хоть слово, приглашая его» - подумала я, но сказала совсем другое:
- Но, у меня нет спален на первом этаже… тут столовая, кабинет, гостиная и библиотека! – отрезала я.
- Вот и славно! – развеселился дедуся – Кабинет – это то, что мне подойдёт.
Так! Ну, это уже переходит всякие границы! Этого хама, что, никто никогда не ставил на место? Я окончательно вышла из себя. Послышался звук шагов, помирающий дед резвым коршуном подбежал к лестнице на второй этаж, ловко поднялся на несколько ступеней и посмотрел наверх.
- Добрый вечер, дедушка! – улыбнулась она, словно они только что попрощались – Рада тебя видеть!
Розалина смотрела на всё происходящее с плохо скрытым злорадством, мол, не только её эта мелкая дрянь, я то есть, норовит выставить за порог! Оказывается, она всех гостей ненавидит.
Тем временем, дедушка уже осмотрелся в холле и чувствовал себя уверенно, приказывая своему помощнику постелить в моём кабинете, растопить там камин.
- А меня кто-нибудь спросит? – не выдержала я такого беспредела – И в кабинете у меня штор нет!
Дед, казалось, только сейчас обратил на меня внимание. Недоумённо приподнял бровь, уставившись так, словно табуретка заговорила.