Ну что, Машенька Юрьевна, сходим на свидание?
Маша, не дрогнув, спокойно ответила:
— Не выйдет, княжич. Я обручена.
Она подняла руку, демонстрируя кольцо. Дмитрий прищурился, его губы скривились в презрительной ухмылке:
— Что за серебряная безделушка?
— Это не серебро, — холодно бросила Маша, даже не удостоив его объяснением, что это кольцо стоит дороже любых бриллиантов.
— И кто же твой жених? — Паскевич склонил голову.
Маша произнесла:
— Граф Данила Степанович.
Паскевич замер. Его лицо на мгновение окаменело, но уже через секунду он злобно фыркнул:
— Что-то такого я не знаю… Стоп! Данила? Вещий⁈ Простолюдин⁈
Подруги Маши настороженно переглянулись.
Маша поправила прядь волос за ухо и с явным удовольствием уточнила:
— Данила Степанович давно уже граф. И не Вещий, а Вещий-Филинов, попрошу.
— Ты где был, Дима? — спросила Меньшикова. — Раз даже не знаешь, что Данила Степанович теперь один из самых известных в Царстве графов? На Чукотке?
Паскевич нахмурился, лицо его дёрнулось в раздражении:
— То есть Вещий — это и есть Вещий-Филинов? Тот самый, о котором говорят в новостях?.
Лопухина, высокомерно скрестив руки, лениво заметила:
— Ну, ты догадливый, Дмитрий Степанович.
Дмитрий сжал кулаки, его пальцы побелели от напряжения:
— Почему мой род мне не сказал, что он так поднялся⁈
Маша пожала плечами, поглаживая обручальное кольцо:
— Ты слишком вспыльчив. Наверное, твой род решил, что лишние новости только подогреют твой характер, вот и предпочли промолчать. В конце концов, тебя сослали именно из-за Дани — тогда ты так опозорился перед Морозовыми, что отмываться пришлось всему вашему роду.
Паскевич сжал зубы, его плечи напряглись, а ноздри раздулись от ярости:
— Это… Это всё было из-за Вещего!
Глаза его вспыхнули ненавистью, но вместо очередного взрыва он вдруг резко усмехнулся, откинув назад голову:
— Но я стал сильнее. И умнее.
Маша смотрела на него с лёгким снисхождением:
— Неужели настолько сильнее, что сможешь обуздать багрового зверя, как мой Данила?
Паскевич зло прищурился, его губы скривились в презрительной усмешке:
— Да плевать мне на твоего телепата и на вас всех!
Он резко развернулся и зашагал прочь, его шаги тяжело стучали по кафешной плитке;
Маша провожала его тревожным взглядом.
Лопухина тронула её за руку:
— Правильно ты его опустила. Совсем он обнаглел.
Но Маша продолжала задумчиво смотреть в спину уходящему Паскевичу. Она чувствовала — этот человек ещё не раз попытается навредить Дане.