В нём одновременно звучало и разочарование, и сожаление.
— Ошибку? — уточнил я, и Павел кивнул.
— Да. Надо было прислушаться к Роману. Он говорил, что ты не так прост, как выглядишь на первый взгляд, но я не послушал его. И получил пусть и неожиданный, но в каком-то смысле закономерный итог.
Взяв бутылку, он вновь открыл её и налил себе выпить. Немного. Примерно на один палец, не больше. И поставил её на столик этикеткой ко мне.
— Значит, решили опять меня бурбоном соблазнить? — не удержался я.
— В шкафчике есть ещё коньяк и виски, — пожал он плечами.
В ответ на это я лишь хмыкнул.
— Спасибо, но спасу ваш кошелёк от лишних трат.
— Как благородно. Совсем недавно ты такой щедростью не страдал, — фыркнул он и с улыбкой взял бокал. — Прими мои поздравления. Дело с Харитоновыми было разыграно просто-таки мастерски.
— Я это не ради вашей похвалы делал, — отмахнулся я. — А ради людей, которые, к слову, пострадали из-за вашего клиента.
— Добился, значит, справедливости грязным шантажом, — на его губах появилась легкая улыбка.
Если он ожидал, что я сейчас тут согласно закиваю, то он явно просчитался.
— Цель не оправдывает средства, — произнес я. — Чаще всего она их просто поглощает. Всё больше, больше и больше. Пока дешёвое самооправдание не становится этой самой целью.
— Как философски.
— Считайте это жизненным опытом, — пожал я плечами. — Как я уже сказал, я сделал это для того, чтобы восстановить справедливость…
— И завёл один из прославленных аристократических родов Империи, военных героев, в долговую яму к наглому щенку, — тут же не преминул вставить Павел, но я на это даже фыркать не стал.
— Надо было им лучше своего сына воспитывать, — безапелляционно ответил я. — А в отношениях с Волковым сами виноваты. Запертые в банку пауки жрут друг друга, а затем удивляются, когда их кусают в ответ.
— Правосудие — это не всегда истина, — сказал Павел и посмотрел на меня. — Порой это просто удобный выбор.
— Удобный для кого? — с иронией в голосе уточнил я. — Для вас? Если правосудие становится удобным выбором, оно перестает этим самым правосудием быть.
— Слова наивного идиота.