Вот был бы номер, если б я переоделся в полицая, как хотел?! Получил бы, как тот страж – сначала по… в общем, ниже пояса, а затем, согнувшись от боли, почти одновременно ладонями по ушам (а это ОЧЕНЬ больно!), и сразу голову в захват и лицом об колено, и все это меньше чем за секунду, я лишь рот открыть успел. И в лучшем случае, если б она не стала второе и третье доводить, шипел бы я, прыгая на пятках, да бормотал:
– Догадывался, что ты меня ударишь, но не думал, что так сильно!
А она крутилась бы вокруг:
– Прости, милый, я думала, что это один из местных полицейских!
– А если бы я убрал полицая, как хотел, и открыл бы сам? – спросил я ее после.
– Милый, ну я не дура, услышала бы выстрел! – Аля надула губки, совсем как обычная девушка, а не машина-убийца. – Или, если бы ты сделал это бесшумно, увидела бы твою форму, как ты вошел.
– А если бы я переоделся?
– Ой! Ну тогда уж… прости…
И она трогательно шмыгнула носиком.
– Ладно, пошли профессора освобождать – и уходим отсюда, – говорю я.
Укусили, порезали, в воде искупали, так теперь еще и без яиц могли оставить, доколе, я спрашиваю, доколе это будет продолжаться?
Аля, горевшая желанием искупить вину, шла впереди, держа наготове ТТ. Возле комнаты, где находился профессор, она стремительно метнулась вперед. Через секунду раздался хрип. Я посмотрел на охранника и невольно потер шею. Тому полицаю, из ее комнаты, она нос буквально в мозг вогнала, этому шейные позвонки свернула, как гусю.
– Ну что ты, милый, с тобой я так никогда… – как будто прочитала она мои мысли.
– Позже поверю. Давай профессора выпускай, – пробормотал я, осматривая коридор и прикрывая Алю. Однако все было в порядке, в комнате действительно находился наш профессор, и он беспробудно дрых, лежа на большой кровати.
– Вот ведь гад, буди его – и пойдем, – велел я, заглядывая в комнату.
В усадьбе еще оставался противник. Арифметика – было-убыло, итого восемь драгун и двое полицаев.