– Не больно много? – тихо, предгрозовым голосом спросила Аля, после чего, закопавшись в выигрыше, который я убрал в небольшой саквояж, вытащила бумажку и стала махать ею у меня перед носом.
– А выиграть дом у купца первой гильдии, это как, по-твоему? – прошипела она.
– Если у него деньги кончились, что я сделаю? – возмутился я в ответ на такую предъяву. Вообще не понимаю этих женщин: приносишь денег в дом – мало им; принес – так шипят, ругаются, что больно много.
– Да ты сейчас как фонарь в ночи. Весь криминал на тебя, как бабочки, слетится.
Сделав высокомерное выражение лица, я гордо сказал, задрав нос:
– Не твое дело, женщина. Твое место на кухне. – За что почти мгновенно поплатился.
Пытаясь отдышаться от несильного удара в солнечное сплетение, я попросил у Андрея:
– Напомни мне в следующий раз не злить ее.
Сердито сопя, девушка села напротив меня и стала перебирать расписки и кучку денег, которые я выиграл.
– Почти шестьдесят тысяч расписками и чеками и восемь тысяч наличными. Не считая дома и яхты.
– Да, хозяин сказал, что «Каролина» чудо, а не яхта.
– Лучше б ты деньгами взял, – все-таки пробурчала Аля.
– Ну давай разложим все по полочкам. Дом нашему представительству нужен?
– Нужен, – вынуждена была признаться девушка.
– Средство передвижения нужно?
– Нужно, – опять согласилась со мной она.
– Так в чем же дело, видишь, для нас же стараюсь.
В общем, Аля не стала спорить, что материальная выгода в этом есть, но категорически не хотела соглашаться работать подобным образом. Те немногие часы, которые она все же должна была ради приличия проводить в «светском» обществе, то есть в салоне, среди благородных дам, молча слушая разговоры о моде, улыбаться и кивать, боясь сказать что-то не то, были для нее настоящей пыткой.
Утро следующего дня нас встретило приветливым солнечным днем. И это в Питере, который славился своей плохой погодой.