– Ты будешь смеяться, кремневые тоже есть, пять ружей, восемь пистолетов.
– Точно? – вдруг заинтересовался Васько.
– Сам смотри.
– Точно, раритет. Слушай, Серег, а ты знаешь, сколько они сейчас стоят?
– Много… наверное, – не совсем уверенно ответил спецназовец.
– Сам подумай, никто ведь не заметит, что пара не стреляющего старья пропала?
– Ну а капитан?..
– Давай отойдем.
Фсиновцы стояли метрах в пяти от меня, и хотя разговаривали довольно тихо, я расслышал их разговор, и даже звон в ушах не помешал.
Судя по тому, что бойцы, охранявшие нас, в разговор не вмешались, «бизнесмены» были тут командирами."
"– Все продали, твари, – послышался полный ненависти голос Лобанова. Он, оказалось, лежал рядом, метрах в двух.
– Угу. Это еще цветочки… – ответил было я, но получил чувствительный пинок.
– Молчать!
– Чтобы вы горели в геенне огненной, – послышался голос одного из офицеров Нахимова, каперанга Ульянова.
– Еще слово – дантист не поможет, – не выдержал один из спецназовцев.
Ждать нам пришлось с полчаса, не меньше. Сперва мы услышали приближающуюся ругань, кто-то кричал с явным кавказским акцентом, распекая неизвестного Матросина, видимо, того капитана, что командовал захватом. Причем, как мне показалось, кричал с какой-то нарочитостью, чтобы мы слышали.
Наконец, распекать подчиненного закончили, и к нам подошла группа людей в городском камуфляже. В лесу они смотрелись несколько глупо и не к месту, но, видимо, сами они на это особого внимания не обращали.
– Извините, товарищи! Приношу искренние извинения не только от себя лично, но и от нашего государства Российской Федерации…
Я посмотрел, кто это там ораторствует хорошо поставленным голосом. Даже кавказский акцент был не так заметен при его несколько пафосной речи.
Метрах в пятнадцати от меня стоял невысокий черноволосый крепыш с гипсом на челюсти, в таком же городском камуфляже, и вещал, помахивая рукой в такт речи, слегка морщась, видимо от болей, про ошибку и т. д. и т. п.
Бойцы слушали его внимательно, однако продолжали настороженно осматриваться.
– А раненые так и будут без медицинской помощи? – наконец не выдержал Лобанов, кивнув на небрежно положенные носилки.