– Товарищ полковник, восьмой пост передает, на них большая колонна идет, с машинами и пешком, вроде наши, – отвлек меня от составления планов на ночь и утро радист.
Что-что, а с ними нам повезло, целая радиорота вышла на нас, это, конечно, правда два десятка человек, НО это два десятка разбирающихся человек. Это они занимались демонтажем радиостанций и приемников с разбитой немецкой техники и смогли даже собрать несколько вполне работающих, и это за два часа! Мало того, они уже успели оснастить ими наши посты, по крайней мере те, что стояли на важных направлениях.
Как раз один из постов был радиофицирован такой самоделкой с радистом в обслуживании.
– Понял, – кивнул я командиру радистов, старшему лейтенанту Морозову, после чего, повернувшись к командирам, спросил: – Все все поняли?
– Да, товарищ полковник…
– Мирзоев, готовь машину к выходу! – крикнул я наводчику, отдав приказ подчиненным разойтись.
Через минуту мы пылили в сторону восьмого поста.
– Стой! Да стой же! – закричал я, заметив вставших в оцепенении людей на дороге.
Пока ничего не произошло, вроде конфуза из-за того, что я на трофейной машине, быстро открыл верхний командирский люк и выскользнул наружу. Заходящее солнце хорошо осветило меня.
Мы метров десять не доехали до стоявшей впереди полуторки, которая оглушила меня шумом работающего глушителя, вернее неработающего.
«Теперь понятно, почему они не услышали работу двигателя танка, от такого рева любой звук будет заглушен».
В нескольких метрах от замершей «тройки» в некотором оцепенении стояли два десятка бойцов и командиров, причем только у восьми из них были винтовки, остальные с пистолетами.
Спрыгнув с брони на пыльную дорогу, я в который уже раз за этот долгий день спросил:
– Кто такие?
Послышался облегченный общий вздох.