Был случай как наша колонна – одна из последних, – что вывозила горючее для самолетов, вклинилась в немецкую и под их прикрытием спокойно доехала практически до нужного места, где и беспрепятственно свернула. Появилась у бойцов некая лихость в последнее время.
– Сколько площадок подготовили? – поинтересовался я у Иванова.
Это было первое совещание после тех сумасшедших дней в вывозе всяких авиационных вкусняшек.
– Пока только две. Одна на краю озера в середине леса, садиться не совсем удобно, но практически вся площадка от взглядов сверху укрыта.
– А вторая?
– Старое пожарище. Два на полтора километра. Немного выровнять, и вполне приличное поле. Подъезд есть.
– Хм. Прокладываем дорогу к озеру, но деревья не трогаем, только молодняк, чтобы сверху не было видно, а пока ровняйте вторую полосу, вы ведь там всех посадили?
– Да, только два самолета поломали шасси.
– Вашей вины нет, так что не беспокойтесь. К тому же Гаврилов уже доложился по ним. Завтра к обеду вернут в строй. Инженерному батальону нужно будет подготовить еще десяток аэродромов подскока, но это попозже. Полк хорошо разместили? Землянки? Кухню? Охрану?
– Все не успели, но в течение трех дней инженерный батальон закончит.
– Когда закончите постройку складов и вывоз имущества? – поинтересовался я у Айзермана.
– Вывоз в течение двух дней.
– Хорошо. Ладно, идем знакомиться с вновь прибывшими. На сколько бойцов и командиров мы обогатились?
Ответ Иванова заставил меня запнуться.
– Сколько?!
– Наличный состав прибившихся к нам частей составляет четыре тысячи двести сорок семь бойцов и командиров.
– Однако… Как же особый отдел справляется?
– Заняты они очень, тщательно работают.
– Нужно будет поговорить с ним.
– Да вон он, вместе со всеми командирами, собравшимися на совещание. Вон с подполковником Грайнбергом разговаривает.
– Кто такой.
– Грайнберг? Командир тяжелой артиллерийской бригады. Правда она с ним не вся, осталось полтора дивизиона. Семнадцать орудий. Но со всей техникой и вооружением.