Терять свое подразделение из-за ошибок и некомпетентности командования я не намерен.
«Вот тебе бабушка и Юрьев день. Кто мне говорил про забитых командиров, которые слово сказать поперек батьки не могут?! Это они Грайнберга не видели».
– Хорошо сказано. Главное в точку. Не буду говорить, какой я хороший командир, тактик или стратег. Это не так, в вашей кухне я не разбираюсь, честно скажу. Все последние боевые операции, что прошли за четыре последних дня, были спланированы оперативным отделом штаба. Я только давал добро.
– Я подумаю, – задумчиво кивнул подполковник.
– А это не предложение. Это приказ, который вступил в силу немедленно, – чуть усмехнулся я.
Тут главное держать «лицо». Маска невозмутимости кроме показа усмешки так и оставалась нетронутой.
Грайнберг кивнул более уверенно, после чего подошел к Иванову, с которым, видимо, был знаком.
– Кто еще хочет уйти?
Ушли четверо, остальные остались. На будущее я теперь смотрел увереннее. Мы с уходом несогласных потеряли двести, почти триста бойцов. Но это была капля в море, пока мы держали периметр по лесу одним эшелоном. А нужно было в два, а то и в три, тогда незамеченным никто не пройдет.
«Ну а пока идет формирование новых подразделений нашей группы и штаб планирует налет на продовольственные склады, попробую-ка я полетать над лесом. Может, что увижу. Найти портал шансы есть всегда… Пойду озадачу Гаврилова насчет У-два, но сначала отдать штабу приказы по действиям группы на ближайшие два дня!»
Главное для командира что? Я считаю, правильно сформулированный приказ.
– Что вам непонятно, товарищ полковник?
Позади него стояли четверо из семи командиров оперативного штаба, адъютант записал мой приказ и подал на подпись. Быстро пробежав его глазами, расписался.
– Но, товарищ полковник… Это же…
– Нагло? Пусть так.