Я подробно объяснил, почему пришлось отдать приказ на отмену налетов на дивизию и к каким последствиям это привело:
– …на данный момент артиллерия уничтожает технику и тяжелое вооружение противника. Авиация – атаковала живую силу. То есть удар был нанесен двойной силой, что, несомненно, более выгодно, чем налеты во время марша. Нам не требовалось затормозить продвижение дивизии, нам нужно уничтожить ее. Не ждали они от нас ни удара авиации, ни артиллерии.
Комиссия с моими доводами согласилась, однако лицо капитана-летчика продолжало оставаться упрямым.
– Товарищ майор госбезопасности, сколько вы сможете продержаться? – поинтересовался майор с орденом Красной Звезды.
– Проведенный анализ силами оперативного штаба… Две недели – край. Больше не сможем.
– Через пять дней у наступающих на Киев войск появится острая нехватка как боеприпасов, так и топлива, – задумчиво протянул он.
– Продовольствия тоже, – кивнул еще один из членов комиссии в звании капитана.
– Первое время продержаться за счет населения, – отмахнулся майор.
– Они могут временно начать подвоз через Белоруссию, – снова озвучил капитан с глазами особиста.
Я молча стоял и слушал, не сказать что не без интереса, хотя все это уже было просчитано моим штабом.
– Это капля в море, особо на обстановку не повлияет, – ответил майор."
"– Вы, товарищи, продолжайте, а нам с товарищем майором надо поговорить отдельно, – сказал вдруг Мартынов.
– Это можно сделать в комнате отдыха.
Как только мы вошли в кабинет, комиссар спросил:
– Майор, КТО ВЫ?
На несколько секунд в комнате повисло молчание. Обдумывая ответ, я тянул время, спокойно разливая чай по стаканам.
– Сложный вопрос… – задумчиво протянул я.
– Но ответ должен прозвучать, – едва заметно усмехнулся комиссар, добавив в чай несколько кусков колотого сахара.
– Сладкое любите? – спросил я вместо ответа, кивнув на сахарницу.
– Есть такая слабость.
– Да, я тоже сладкоежка. Особенно пирожные с воздушным кремом нравятся. Знаете, у наркомата есть магазин, где они продаются.