Там продавщица есть, Марья Игоревна, она мне всегда свежие продавала. Вкусны-ы-ые.
Завел этот разговор я не просто так, чувствовался некоторый дискомфорт в разговоре, сейчас же он понемногу стал исчезать. Убедившись, что комиссар готов к адекватному разговору, продолжил:
– Давайте рассуждать логически. Кто я такой, вы не знаете, выяснить не удалось, но… я дал вам наводку. Однако и здесь вас ждет поражение. Гоголев заявит, что никакого Демина он не знает и никогда не знал. Что в принципе верно, он действительно меня не знает.
– Значит, вы не ответите на мой вопрос?
– Знаете, пожалуй… – я выдержал нужную паузу и ответил: – Нет. Но я дам вам подсказку.
Открыв клапан нагрудного кармана, я достал закрытый конверт. Передав его в руки комиссара, пояснил:
– Это не ответ, это еще множество вопросов.
– Что в нем? – поинтересовался Мартынов, не делая попытки открыть конверт.
«Не дурак», – подумал я.
– Мои удостоверения.
– Мне нужно что-то передать, – развел руками комиссар.
– Пусть пришлют кого-нибудь с более широкими полномочиями. Лучше всего того, кому товарищ Иванов безгранично доверяет и кого не закопают после нашего разговора.
– Заинтриговал, но хорошо, я все передам.
Комиссар, как я и думал, дураком не был и понял, что большего от меня не добиться.
– Думаю, продолжать месить эту тему не стоит.
– Я понял, – тоже без улыбки ответил комиссар.
– Ну раз мы пришли к консенсусу, то можно и позавтракать. Дежурный!
Как только к нам заглянул командир с повязкой дежурного, я велел накрыть на стол.
– Ну а сейчас поговорим спокойно.
Мартынов как представитель Ставки получил те сведения, которые должен был получить.
Тяжелый стадвадцатимиллиметровый миномет ближайшего расчета ухал с периодичностью пятнадцать выстрелов в минуту.
– Товарищ лейтенант! Наблюдатель докладывает о поражении цели. Просит добавить еще пару «гостинцев» и перенести огонь по цели номер восемь, – оторвавшись от радиостанции, четко произнес боец.