Зайдя внутрь здания, он с удивлением посмотрел на поднятые руки портного и пана Витковского, которые только сейчас обнаружили, что их примеру никто не последовал, а все продолжали пить пиво, с насмешкой наблюдая за сдавшимися.
– Слава русским солдатам! – испуганно завопил портной, в конце дав петуха.
«Русские солдаты» насмешливо переглянулись и, проигнорировав «патриотов», направились к двум немецким солдатам, которые при приближении встали и молча посмотрели на подошедших бойцов.
Несколько секунд длились переглядывания.
Закончив изучать немецких солдат, азиат повернулся и спросил у посетителей на русском языке:
– Кто на немецком тут говорит? Перевести сможет?
– Я, пан унтер-офицер. Могу перевести, – поднял руку кабатчик.
– Переводите. Согласно приказу за номером сто восемь для мотогрупп: запрещается брать в плен солдат противника.
– Но Женевская конвенция?.. – начал было кабатчик.
– Германия ее первая нарушила, издав план «Ост». С этого момента Женевская конвенция против немецких солдат не применяется, – ответил сержант и, достав из кармана широких галифе насколько листков, бросил их на ближайший стол.
Первый камешек в огород Геббельса был брошен, в листовках были подробно описаны как сам план, так и его жуткое исполнение прихлебателями немцев – поляками, финнами, литовцами и румынами, а также возмездие, что они получили.
Кабатчик, встав рядом с тридцатилетним ефрейтором честно все переводил. Заметив, что солдаты хмурятся, русский сержант улыбнулся и, разведя руками, произнес:
– Вы станете калеками, но останетесь в живых, подумайте о будущем.
Молодой солдат бросился на ненавистного русского, мало того что он оказался из ненавистной расы азиатов, так еще и такие слова говорит.
Раздался выстрел; выкинув пустую, испускающую дым сгоревшего пороха гильзу на пол, стоявший позади сержанта боец снова щелкнул затвором винтовки.
– Пулю в колено, – произнес вдруг кабатчик.
– Что?
– Пан ефрейтор выбрал пулю в колено, – повторил кабатчик.