– Стой! – достав из кармана повязки, отдал их сержанту и Сереге. – Повязывайте, дальше только так.
– Это обязательно? – посмотрев на просвет материи, подозрительно поинтересовался Гоголев. В отличие от него, сержант сразу надел и повязал сзади.
– Ну ты же хотел знать, кто я? Вот и узнаешь. Не волнуйся, в данном случае безопасность гарантирую. Вон Успенский достаточно хорошо изучил меня и знает, что ничего просто так я не делаю. Вяжи.
– Ну… хорошо, – с сомнением ответил Гоголев.
Проверив, как повязаны платки, взял сержанта за руку, а тот соответственно Гоголева и направился к порталу.
Тут тоже было утро, но пасмурное, однако это меня только обрадовало, время совпадало. Близилась зима, сейчас явно была осень. Отойдя от портала метров на пятьдесят, отпустил сержанта и скомандовал:
– Все можете снимать, – после чего, подув на руки, добавил: – Надо было еще шапки-ушанки взять и перчатки.
Однако мои спутники моему приказу следовать не спешили, а дикими глазами оглядывались вокруг. Я бы тоже удивился, если бы из лета попал в позднюю осень с желтыми листьями на деревьях и настоящей российской, вернее советской грязью, вокруг.
– Мы где?! – крутясь, спросил-выкрикнул Гоголев.
– Где-где, в загробном мире. В СССР, конечно, где же еще?
Это я сразу определил по пролетевшему самолету.
"Оказались мы у придорожной посадки, рядом шла гравийка, и посадка была от наносов снега.
– О, «ишачок». Значит все правильно, – пробормотал я, вглядываясь в пролетевший самолет. Видимо, рядом был аэродром, раз тут часто летают.
Больше нигде, кроме как в моем мире, подобной техники не встретишь, так что я спокойно, посмотрев на одевающегося Гоголева, сержант уже стоял рядом одетый строго по форме, произнес:
– Ну что, пошли?
Удалиться от посадки мы успели метров на четыреста, когда наконец Гоголев прорвался.
– Требую ответа сейчас!
– Вот неймется все тебе, Серега, сколько тебя знаю, ты всегда последователен и спокоен. Трудно вывести из себя.