Например, фронтовые истребители прикрывали небо над Варшавой для наших транспортников, которые сбрасывали на горящий город оружие, боеприпасы и продовольствие. Но это больше для англичан, чтобы показать, мол, немцы создали плотную оборону, которую мы никак не прорвем, поэтому помогаем сопротивлению, как можем. Кстати, помощь действительно шла реальная, раз немцы до сих пор не смогли подавить поляков, наши им даже небольшие пушки на парашютах сбрасывали и противотанковые ружья. Причем их же, польские, из трофеев тридцать девятого года.
– Я договорился, нам выделили две землянки у столовой, – подошел ко мне Вольных, отвлекая меня от беседы с техником и наблюдения за маскировкой самолета.
Стоявший рядом Успенский поправил ремень висевшего на плече автомата и кивком показал мне на бегущего в нашу сторону плотного мужичка в летной форме.
– Командир БАО, – пояснил Вольных.
Именно этот живчик в звании капитана и занялся нашим расселением. Под утро погода ухудшилась, и прекратились все полеты.
Наконец, когда на четвертый день выглянувшее солнышко подсушило землю, нам дали добро на перелет.
* * *– Ну как? – спросил старший инженер, отвечающий за постройку моста. Фамилия у него была примечательной: Андрей Мюллер, поволжский немец. Так как он имел полный доступ к секретам порталов, то ответил я честно:
– Отлично. На первый взгляд мост выглядит крепко.
Встав с корточек, я посмотрел на противоположный берег.
– Прокладка рельсов начнётся на следующей неделе, – понял мой молчаливый вопрос инженер.
– А насколько увеличится высота моста вместе с настилом и рельсами? – быстро спросил я.
– Примерно сантиметров на шестьдесят, – на память ответил инженер, даже не заглянув в тубус с чертежами, что был у него под мышкой.
– Поберегись! – заорали рядом, и мимо пронесся здоровенный боец с тачкой, полной щебня, за ним пробежали еще трое.