– Жрать хочется.
– Знаете вы на кого похожи? На котов, – почему-то говорю, глядя на то, как они потягиваются. – Как будто пришли меня лечить ночью.
– Ага, насыплешь нам корма? – снова заводит Малой, и я смеюсь.
– На самом деле, – бормочет Дима, – кошки не приходят лечить. Просто, когда человек болеет, у него меняется температура тела, и они ложатся рядом, чтобы погреться.
– Спасибо, Николай Дроздов, – ржет Бус.
Я откидываю одеяло и сажусь в постели. Подвисаю ненадолго, глядя на свои голые колени.
– Это я снял джинсы. Но я не подсматривал, – тихо говорит Кир, прослеживая мой взгляд.
Я смущенно улыбаюсь. Смотрю, как он трет глаза и зевает. В этот момент отчетливо понимаю – я люблю его. Сердце замирает и как-то сладко ноет. Сказать ему? Но не при всех же.
– Что? – спрашивает он с подозрением.
Я качаю головой, наклоняюсь и целую его в висок.
Потом встаю и сама открываю шкаф Тима, нахожу шорты, которые он мне давал в прошлый раз.
Иду на кухню, жарю яичницу, замешиваю тесто для блинов.
Пацаны поднимаются и кричат мне из ванной:
– Лана, кролик поет песенку про зубы, иди к нам!
Кир протягивает мне розовую зубную щетку. Мою. А я почти готова разрыдаться от того, как я снова счастлива. В этой маленькой ванной, с разбитым лицом, мучимая первым в жизни похмельем, я чувствую себя на своем месте.
– Я тебя люблю, – вырывается у меня.
Разгильдеев выглядит ошарашенным, а пацаны застывают с зубными щетками во рту.
А я смеюсь:
– Трудно было выбрать более идиотский момент для признания, да? – и повторяю: – Я тебя люблю, Кир. И вас я тоже люблю, мальчишки. Иначе, как друзей.
– Ты знаешь, что говорить «самых лучших» неправильно? – Бус тычет в меня тюбиком зубной пасты.
– Это двойная превосходная степень, умник, – заявляет Кирилл, притягивает меня к себе и крепко обнимает.
Да, я на своем месте.
Глава 42
После завтрака ребята уходят в комнату, а Кир остается со мной. Я сосредоточенно намываю тарелки, кожей чувствуя приближение серьезного разговора.