– Откуда?
– Твой отец отдал.
Я молчу. Указательным пальцем приподнимаю край конверта и смотрю на купюры:
– Отдал?
Бус ухмыляется:
– Мы просто очень хорошо его попросили.
– Понятно.
Я прикусываю изнутри щеку. Ожидаемо, конечно. Но я бы предпочла, чтобы они этого не делали.
– Ты ведь сама говорила, что не будешь жить у Нины Владимировны бесплатно, – хмурится Разгильдеев, – что хочешь платить за комнату. Вот, теперь можешь.
Я заставляю себя улыбнуться. Встряхиваю головой. Еще раз прикусываю щеку.
– Спасибо. Да, спасибо, мальчишки. Бус, можно оставить у тебя? Не хочу нести в школу."
"– Мальвина, какие вопросы. Но не удивляйся, если ко мне ворвутся воры, украдут деньги, а взамен оставят новую приставку.
Тим кривляется, и мы с благодарностью смеемся. Напряжение испаряется, как будто его и не было.
Я встаю, собираю учебники и вещи на сегодня в рюкзак, а остальное мы складываем в спортивную сумку Буса и тоже несем с собой. Сегодня возвращаются его родители. А я теперь вроде как бездомный кочевник.
Когда заходим в школу, Кир перехватывает эту сумку и куда-то исчезает. Догоняет нас уже у кабинета. Говорит мне:
– К Робертовне зайди после уроков, хорошо?
– Ты у нее вещи оставил?
– Да. Но она никому не скажет.
Я киваю. Это я и так знаю. Хранительница школьных сплетен всегда на стороне детей, даже если это противоречит здравому смыслу. Эдакий Хагрид в женском обличье.
В класс мы заходим одновременно со звонком. Мне не нужно закрываться масками, теперь я и так чувствую внутреннюю силу и уверенность.
Когда подхожу к своему месту, Разгильдеев пытается за руку усадить меня на другой ряд, но я мягко высвобождаю свою ладонь из его захвата.
– Зачем ты это сделал?
– Что? – моргает он за стеклами очков.
– Вань, не надо. Не падай еще ниже.
Он смотрит на меня. Уводит взгляд в сторону. Возвращает ко мне, трусит, снова отводит глаза. И так по кругу.