– О-о-ой, – кричит Белый и трясет надувной «восьмеркой», – начинается, Гильдия включил ревнивца! Парни, отходите, а то копытом бить начнет.
Кир удерживает на лице непроницаемое выражение, но я вижу, что весь этот цирк его тоже веселит. Проталкивается ко мне, кладет руки на талию и крепко целует в губы. Голову кружит, как в первый раз.
– Снимите номер, голубки, – тянет Малой.
– Ты дурак?
– А что, Мальвине восемнадцать, все можно!
Я отстраняюсь от Разгильдеева и говорю:
– Заткнитесь, мальчишки, будьте добры.
– А потом проводим тебя в последний путь, – брякает Тим.
Кирилл легко толкает его в плечо:
– Я сейчас тебя в последний путь провожу.
– Ну чего, я имел в виду – на работу в последний раз."
"Они беззлобно переругиваются, разуваются, а я ухожу к себе и уже из спальни слышу, как Нина Владимировна отчитывает их за «неподобающие выражения». Она очень смешно переключается от обычной бабушки, которая печет оладушки, до учительницы со стажем, которая не может промолчать, если парни приходят в дырявых джинсах.
Парни провожают меня на работу, и мы договариваемся встретиться сразу в парке на пикнике.
– Мы все купим, а вы с Никитосом не задерживайтесь. Скинем геолокацию, – наставляет Дима.
– Да, папочка, – ерничаю я и взбегаю по ступенькам на крыльцо.
– Напиши, как будете выходить.
– Хорошо, Кир.
Я посылаю ему воздушный поцелуй и захожу в магазин. Сегодня действительно мой последний день тут. Так мы с Гильдией договорились.
Пока переодеваюсь в подсобке, на меня налетает Ник с крепкими объятиями.
– С днем рождения, Лилу! – он хватает меня за руки и заставляет плясать. – Ура, восемнадцать! Сегодня будем петь и танцевать, и все в твою честь!
– Ник, ай, отстань, – я хихикаю. – Можно подумать, ты каждый день не поешь и не танцуешь.
– Но сегодня я буду делать это с особенным удовольствием.