Ставлю воображаемую капельницу, чтобы организм дотянул до следующей встречи.
– Нет, – она отстраняется, чтобы поймать мой взгляд, а потом снова почти касается губами уха, – я только за.
От этой невыносимой эмоциональной пляски я готов реветь как медведь, но меня выдает только шумное дыхание. Отчаянно пытаюсь взять себя в руки, поэтому надолго замолкаю, отключившись от происходящего.
Но тут Малой, скотина такая, что-то говорит Лане на ухо. Она подается в его сторону и разрывает контакт наших рук, тихо смеется над его шуткой.
Клянусь, если бы Белый с другой стороны не схватил меня в этот момент за локоть, я бы что-то сделал. Такое, о чем потом пожалел бы. Но я застываю, позволяя себя сдерживать. Пережидаю вспышку гнева и смотрю на Димана. Он все еще до боли сжимает мою руку. Тогда я выдыхаю и киваю ему. Проницательная сволочь, как он всегда все чувствует, мне этого не понять.
Ни слова не говорит, но глазами предупреждает. Выказывает понимание. Успокаивает. Может, ему надо быть долбаным психологом?
Я выдыхаю.
Отворачиваемся каждый в свою сторону как ни в чем не бывало.
Кино заканчивается, а я так и не воткнул в сюжет. Зато точно могу сказать, сколько раз Мальвина вскрикнула, и сколько – засмеялась. Дебил. Злюсь на себя за непонятные мне эмоции и чувства, а особенно за то, что не могу их сдержать. Если Белый их видит, значит, и Лана может?
Мы выходим из кинотеатра и идем на фудкорт.
– Почему смеешься? – спрашивает девчонка.
– Нипочему. Мем вспомнил.
– Какой?
– Никакой, – я начинаю заводиться.
Но она бесхитростно подается вперед, наваливаясь на мое плечо, и тихо говорит:
– Ты не злюка, Кир. Я тебя раскусила."
"И я не выдерживаю. Резко торможу, хватая Мальвину за локоть. Дергаю на себя и озверело смотрю в ее разные глаза.
Девчонка замирает, но не боится меня. Как тогда не испугалась, пять лет назад, так и сейчас. Отвечает мне прямым взглядом. А я смотрю на ее малиновые губы. Господи, так вот что это такое?! Я хочу ее поцеловать? В этом все дело? Или не только?
Она меньше и ниже меня. Вся очень хрупкая, тонкая.