Хватает картошку и подносит ко рту Мальвины:
– Давай, малая, ложечку за маму.
Она так выразительно кривится, что становится страшно. За маму она есть точно не собирается. За папу, вероятно, тоже. Такие следы, как у нее на спине, женщины не оставляют.
– Тогда ложечку за Белого, – приходит на помощь Бус.
Лана резко оттаивает и послушно открывает рот. Стараюсь не смотреть. Незачем. Так и взорваться недолго. Пусть развлекаются.
К тому же она сама берет бургер и открывает бумажную обертку. И я просто рад, что она нормально поест.
– Никитос сегодня работает? – спрашиваю я.
Мальвина сосредоточенно жует и хмурится:
– Никитос? В смысле Ник?
– В смысле Никитос.
Она хмыкает, потом что-то высчитывает в голове:
– Не, сегодня выходной. А что?
– Ну, значит, встретим тебя у магазина. В девять?
– Да. А вы думаете, – она немного сбивается, – думаете, Макар может что-то еще сделать?
– Он мелкий и мстительный, – говорит Бус и добавляет со смешком: – Мелкий как человек, внутри, а не в плане комплекции, а то, конечно, можно было бы не беспокоиться.
– На самом деле хрен знает, чего от него ожидать.
– Мне жаль, что я тогда не сдержалась. Не думала, что это его так заденет.
– Это не человек, а дно, он заслужил, – говорю грубо.
Подвисает пауза. Жуем молча.
А потом Тоха спрашивает аккуратно:
– Милана, а почему ты вообще тогда… ну, все это сделала? Там, в столовой.
– Мы с ним виделись. Когда-то очень давно. Он не был достаточно вежлив со мной, – отвечает она с мрачной усмешкой.
Я молчу. Ну, прям, не то слово. Натравил своих пацанов, издевался над девчонкой, бил. Ну очень невежливо. Интересно, будет ли когда-нибудь Лана доверять нам настолько, чтобы рассказать об этом? И о том, как оказалась в детском доме, а потом снова в семье. Хотя такие перемещения мне понятны, моя мама работает в опеке. Особо историями не делится, но кое-что я все-таки знаю.
"Смотрю, как Мальвина задумчиво ест картошку. И меня снова растаскивает на клочки от эмоций. Так хочется ее защитить. Не только от Макара. Обнять, сжать до хруста. Хотя бы просто коснуться. Взять за руку. У нее такие тонкие пальчики. Черт. Я снова отлетел.
– Завтра ты тоже работаешь? – спрашивает Белый.
– Ага, – Лана кивает с набитым ртом.
– Так же, как сегодня?
Она снова кивает.