Не сразу. Этот ублюдок любит развлекаться.
— Ну хватит прелюдий! — выкрикивает мудила. — Камеры! Мотор! Уже всё готово. Потом познакомитесь. Если мне понравится. А если нет — пристрелю обоих. Так что постарайтесь."
"Хлопает дверь и в зал входит девчонка. Невысокая, глаза в пол опущены. Молоденькая совсем, и двадцати не дашь. Вид затравленный. Не глядя по сторонам, проходит между рядами и опускается перед Добролюбовым на колени. Херов извращенец. Где ж тебе, упырю, такая фамилия досталась-то?
Охранник с пушкой отходит от меня на пару шагов, но дела это сильно не меняет.
— Злата, тише.
Невыносимо смотреть сейчас в её глаза. То, что плещется сейчас в них, убивает. Но надо действовать, иначе у ублюдка закончится терпение. И действовать придётся мне. Она пусть останется в отрицании, пусть, если ей так будет проще.
Резко разворачиваю её к себе спиной и подталкиваю к столу.
— Закрой глаза, Маркиза, — шепчу ей. — Не смотри на них всех. И не сопротивляйся — так будет проще.
Все присутствующие затыкаются. В зале повисает тишина. Такая плотная и массивная, что пригвождает к полу. Надавливаю Злате ладонью между лопаток и укладываю грудью на бильярдный стол. Она сгибает руки в локтях и сжимает кисти в кулаки, закрывая ими лицо.
Расстёгиваю свой ремень и замок на брюках. Действую механически, стараясь не анализировать. Скольжу ладонью ей под платье по бедру, добираясь до резинки чулок. Внизу живота что-то словно вздрагивает, и член оживает. Тело, физиология — убийственная простота.
Цепляю тонкую ткань её трусиков и стягиваю их до бёдер. Злата перестаёт дышать, когда касаюсь её нежной плоти пальцами. Напрочь сухая. Больно ей будет.
Что вообще за карма такая — причинять физическую боль женщине, которую хочется ласкать больше всех? У нас же кроме того первого раза и не было больше.
Платье всё прикрывает, эти уроды хотя бы не видят её наготу. Продолжаю гладить её, трогаю, чувствую, как напрягается, когда скольжу пальцем внутрь.