— Какого чёрта? Отпусти! — пытаюсь вырваться, но куда уж мне. Хватка на руке стальная.
Он затаскивает меня в подъезд, жмёт на кнопку лифта, потом заталкивает в кабину. Там отпускает и стоит с абсолютно беспристрастным видом.
— Бахурин, по-твоему, одного похищения за сутки мне мало? — шиплю, чувствуя, как эмоции вспыхивают внутри яркими всполохами. — Куда ты меня притащил? Какого хрена?
Лифт останавливается на десятом, двери открываются. Демид кивает на выход, и мне ничего не остаётся, кроме как выполнить. Не стоять же в лифте, да и надежда на то, что он меня снова не ухватит и не потащит, куда ему надо, весьма призрачная.
Демид открывает дверь квартиры, мягко подталкивает меня в спину внутрь.
— Ты объяснишь мне?!
— Это моя квартира. Прими душ, отдохни. Домой поедешь, когда я смогу убедиться, что это безопасно.
— Демид!
— Располагайся. Мне надо уехать и закончить. Можешь, кстати, не волноваться, видео до твоего мужа не дойдёт — мы изъяли телефон с записью.
— Бахурин!
Но ответом мне раздаётся щелчок замка перед носом.
Я помню, в какой. Когда я позволила родителям решить за меня. Тогда, десять лет назад. Ведь до этого я хоть и была подростком, однако считала, что судьба в моих руках. Верила, что мы сами строим своё будущее. А сама позволила сломать свои мечты. Это и была точка невозврата.
Я плыла по течению. Поступила в институт, чтобы от меня просто отстали. Сдавала сессии, потому что так требовали преподаватели. Ходила с сокурсницами и сокурсниками в бары и клубы, потому что они этого ждали от меня.
Будто за меня решали, что мне делать и какой быть.
Дальше всё по тому же сценарию. Глеб. Кольцо. Светская жизнь. Он хотел видеть во мне красивую, воспитанную женщину, которую не стыдно явить партнёрам за деловым ужином — он её получал. Вот только в постели так не выходило. Но тут уж извините.
И теперь за меня продолжают решать. Бахурин тоже так поступает.
Но я не стану его винить. И родителей тоже. Это я допустила. Да, мне было восемнадцать, и я жизни не видела вне тепличных условий. Сломалась при первых же сложностях, когда нужно было бороться. И жернова запустились. Меня швыряет волнами чужих желаний и решений, а я даже шевелиться не пытаюсь, сопротивляться потоку.
Но мне надоело.