Эта структура помогает мне держать жизнь, эмоции и мысли под контролем.
И воспоминания о юношеской любви к Бахурину содержатся в самой важной и ценной ячейке. Спрятанной дальше и глубже всех. И я сохраню её, не испорчу мелочными попытками использовать его прошлое против него. Да и вряд ли получилось бы. Наша война здесь, в настоящем. Здесь она и останется.
— Я сказала — нет, — беру и просто выдираю из её блокнота листок, сминаю его и засовываю в карман. — Это будет глупо и мелочно. Результата не даст, тем более что доказательств у меня нет, а статейка у тебя на сайте сильно погоды не сделает, особенно если ты права насчёт того, откуда он.
Артёмова мрачнеет и поджимает губы. Её задело моё пренебрежительное «статейка». Приходится сделать брови домиком и извиниться за это. Лара быстро оттаивает, пожимает плечами на моё решение, но принимает его.
Вчера разговор пошёл совершенно не так, как я планировала, отправляясь на встречу. Я попросила адвоката вернуться, и Демид стал меня допрашивать. Чётко задавал вопросы, отслеживал реакцию, заставляя ощущать себя словно под микроскопом.
— Назовите полные фамилию, имя и отчество, дату рождения, — снова перешёл на вы.
— Дембицкая Злата Владимировна. В девичестве Королёва, — ответила так же ровно и чётко факт ему уже известный. — Третье января тысяча девятьсот восемьдесят пятого года рождения. Двадцать восемь полных лет.
— Как давно вы замужем за Дембицким Глебом Петровичем?
— Пять лет.
— Общие дети?
— Нет.
— Дети от других браков или вне браков?
— Нет.
Я столько лет мечтала встретиться с ним. Желала и боялась. Хоть и плотно запечатала самую ценную ячейку в своём сердце, глубоко‑глубоко похоронила её, всё же иногда тайно от самой себя заглядывала внутрь. Мечтать не позволяла, но иногда на минуту давала себе возможность представить нашу встречу. Мы бы пообщались, выпили кофе, рассказали друг другу о себе. Это могло бы произойти через пять лет, десять или даже двадцать.
Но я точно не представляла, что буду рассказывать Бахурину о своей жизни под протокол.
Он ещё задавал вопросы о моей профессии, работаю ли я, что знаю о семье мужа, принимаю ли участие в его бизнесе, насколько глубоко вникаю в дела. Вопросы были конкретные, ответы приходилось давать такие же. Всё чётко и по делу, а я так же отвечала. И словно смотрела, как тонет в глубинах Северно‑ледовитого океана та самая ячейка моего сердца, обрастает льдом и идёт ко дну.
Пусть так, там она будет сохраннее.