И даже когда дыхание начинает выравниваться, продолжаем так сидеть.
После я надолго запираюсь в ванной, залезаю в душ, усаживаюсь на дно, обняв коленки и долго плачу. Наша близость приносит мне такое долгожданное, ранее неизведанное удовольствие, но почему тогда так горько и тяжело на душе? Кто мы друг другу? Что мы друг для друга? Как он относится ко мне на самом деле и как теперь мне самой к себе относиться?
Я так запуталась. Всё становится сложнее и сложнее. И мне страшно. Страшно с ним, и страшно уже без него.
Глава 20
У Глеба Дембицкого было сложное детство. Он был тощим, часто болел, не ходил в детский сад, и в школе ему поначалу было сложно адаптироваться. Учительница говорила матери, что он обязательно втянется, вольётся, нужно только немного подождать. Ведь все рано или поздно вливаются."
"Учительница так говорила, хотя сама понимала, что не все. Но прошёл первый класс, половина второго, а мальчишку продолжали сначала отталкивать от себя, а потом и вовсе стали обижать.
Глеб приходил в школу и весь день молчал, даже на уроках его было не расшевелить. Он просто ждал, когда эти ужасные уроки закончатся.
Но ещё более ужасное ждало его дома. Отца посадили за разбой и ограбление как раз, когда пора было покупать портфель к первому классу. Не сказать, что Глеб безумно скучал, отец-то сильно его не баловал вниманием. Но еда в доме была, сладости тоже. Иногда приходили непонятные люди, и тогда мальчика просили тихо посидеть у себя в комнате.
И вот еды стало не хватать, а сладости и непонятные люди и вовсе пропали. Мать ходила угрюмая, перестала приходить к нему «полежать» перед сном со сказочкой, часто стала психовать и плакать.
А потом она привела его. Весь такой красивый, подтянутый, в тёмно-синем милицейском костюме и высокой фуражке с красной полосой и кокардой. Сказала, что теперь этот дядя будет жить с ними.
— А как же папа? — спросил тогда шестилетка Глеб.
— А что папа? Папа сам нас бросил, — отрезала мать и запретила говорить об отце.
Мужик этот, новый Глебов «папа» был милиционером. Уважаемым и обеспеченным человеком. Снова появились еда и конфеты в доме Глеба, мама стала улыбаться. Только длилось это совсем-совсем недолго. Это днём на работе новый «папа» был уважаемым милиционером, доблестным служителем закона, а дома он превращался в монстра. Пил, орал на «мелкого ублюдочного дебила с зэковской кровью», крыл матом мать.