Затем оба склонили головы, чтобы почтить память красивой и наивной молодой девушки, которой не удалось воплотить мечты о будущем. После чего покинули злополучное место."
"В машине они беседовали о Розе, о том, каким образом можно ей помочь. Вскоре справа показались здания народной школы.
– Карл, остановись, – попросил Ассад, выскочил из машины и побежал к валуну с названием школы. – Поможешь? – крикнул он, отодвинув в сторону два небольших камня, вплотную прижатые к валуну.
Мёрк подошел в тот момент, когда Ассад откатил еще третий камень, за которым обнаружилась небольшая полость.
– Так я и думал! – победоносно воскликнул он. – Вот здесь они и оставляли друг другу записки. А Юна Хаберсот подложила сюда свою фальшивку.
Кивнув, Карл наклонился. Семнадцать лет прошло, а крохотная ниша еще сохранилась. Он запустил руку в полость и смахнул верхний слой земли. Странное было ощущение…
Кончики пальцев наткнулись на какой-то гладкий предмет. Что это – пластмасса или очередной камень? Вытащив из нагрудного кармана ручку, Карл подцепил ее кончиком находку.
– Внутри что-то есть, – заметил Ассад.
Он был прав. Карл открыл конвертик и извлек из него небольшую записку, сложенную вдвое. Она довольно хорошо сохранилась, хотя бумага пожелтела и отсырела.
Мёрк расправил записку и развернул ее так, чтобы Ассад тоже мог читать.
Милая Альберта,
Забудь обо всем, что я сказал тебе вчера. Я очень хочу увидеться с тобой после окончания курса в народной школе, когда ты вернешься в Зеландию. Мой номер в общине – 439032…
Две последние цифры стерлись. Но ниже совершенно четко можно было прочитать:
До скорого. Я люблю тебя безгранично.
Франк
Карл с Ассадом переглянулись. Видимо, Франк оставил эту записку как раз в то утро, когда Альберта на велосипеде устремилась навстречу своей жуткой судьбе.
Ассад взялся за больную руку. Мёрк сцепил ладони у себя на затылке.
Если б Франк принес записку с признанием несколькими минутами раньше, не было бы всего этого кошмара.
Карл вздохнул – и в тот же миг ощутил, как товарищ похлопывает его по плечу.
Он заглянул в светящиеся карие глаза в обрамлении «гусиных лапок».
По крайней мере, ему было с кем разделить эту мрачную правду."